Загадочная русская душа

Тяжело было Павлу Петровичу даже тогда, когда княгиня Р. его любила; но когда она охладела к нему, а это случилось до­вольно скоро, он чуть с ума не сошёл. Он терзался и ревновал, не давал ей покоя, следовал за ней повсюду; ей надоело его неотвязное преследование, и она уехала за границу. Он вышел в отставку, несмотря на просьбы приятелей, на уговоры началь­ников, и отправился вслед за княгиней; года четыре провёл он в чужих краях, то гоняясь за нею, то с намерением теряя её из виду; он стыдился самого себя, он негодовал на своё малодушие... но ничто не помогало. Её образ, непонятный, но обаятельный, слишком глубоко внедрился в его душу. В Бадене он как-то опять сошёлся с ней по-прежнему; казалось, никогда ещё она так страстно его не любила... но через месяц всё уже было кончено: огонь вспыхнул в последний раз и угас навсегда. Предчувствуя неизбежную разлуку, он хотел по крайней мере остаться её дру­гом, как будто дружба с такой женщиной была возможна... Она тихонько выехала из Бадена и с тех пор постоянно избегала Кирсанова. Он вернулся в Россию, попытался зажить старой жизнью, но уже не мог попасть в прежнюю колею. Как отрав­ленный, бродил он с места на место; он ещё выезжал, он со­хранил все привычки светского человека; он мог похвастаться двумя, тремя новыми победами; но он уже не ждал ничего осо­бенного ни от себя, ни от других и ничего не предпринимал. Он состарился, поседел; сидеть по вечерам в клубе, жёлчно ску­чать, равнодушно поспорить в холостом обществе стало для него потребностью, — знак, как известно, плохой. О женитьбе он, разумеется, и не думал. Десять лет прошло таким образом, бес­цветно, бесплодно и быстро, страшно быстро. Нигде время так не бежит, как в России; в тюрьме, говорят, оно бежит ещё скорей. Однажды, за обедом, в клубе, Павел Петрович узнал о смерти княгини Р. Она скончалась в Париже, в состоянии, близ­ком к помешательству. Он встал из-за стола и долго ходил по комнатам клуба, останавливаясь как вкопанный возле карточ­ных игроков, но ...