Живописное обозрение достопамятных предметов из наук, искуств, художеств, промышленности и общежития

9 6 Живописное Обозргьте. Въ природе есшь произведет*, который невольно внушаютъ о себе какую-то опре­деленную , какъ-бы не разлучную съ ними мысль. Такъ роза е с т ь идеалъ к р а с о т ы , дубъ символъ твердости, лавръ награда ге­роя. Кроме т о г о , чшо история соединила съ ними э т и определенныя поняппя, въ нихъ самихъ есшь свойства, оправдывающая ихъ славу. Въ самомъ деле, роза, напри-мерь, есшь совершеннейшее изъ всехъ рас-шешй, надъ которымъ природа, к а ж е т с я , утешалась, изыскивая все ч т о можетъ пле­н я т ь взоръ, обоняше, и мысль, потому ч т о роза цветокъ весны, милая гостья самаго усладительнаго времени года, когда воскре­саешь природа, поешъ соловей ^ и теплое дыхате л е т а оживляешь человека. А дубъ? не видимъ-лп мы въ немъ выражения спо-койсшв]я, т в е р д о с т и , долговечности, укра-шенпыхъ самою роскошною одеждою? Дубо­вая вешка безъ словъ напоминаешь миръ и тишину упроченной споконсшв^емь жизни. Лавръ.... но за него говорить и природа, и история, п поэтические вымыслы. Помни-те-ли баснословное происхождение лаврова¬. го дерева? Аполлонъ гнался за Дафною, п уже почти настпгалъ ее, когда милая Ним­фа обратилась съ горячею мольбою къ бо-гамъ, да з а щ н т я т ъ ее о т ъ преследован^ ветрен а го красавца.... Совершилось чудо.... Члены ея раздвинулись; волосы на голове превратились въ зеленеющее л и с т ь я ; руки, п р о т я н у т ы я къ н е б у , сделались ветвями; ноги, соперницы легкаго в е т р а , вросли въ землю какъ корни.... нежная кора заменила прозрачную кожу, и вся она явилась лавро-вымъ деревомъ. Аполлонъ не изумился, не испугался, не заплакалъ, потому ч т о онъ былъ у Грековъ богъ, п при эшомъ сюрпри зе посшупилъ точно какъ добрый малый, насшоящш влюбленный. Онъ наградилъ без-смерппемь чудесный лавръ, сделалъ его сим-воломъ чесшп, наградой даровашя и добро­детели, знакомь торжества, и облагородилъ какою-то нежною задумчивостью зелень священныхъ его лисшьевъ. В о т ъ чшЬ ска-залъ при эшомъ Аполлонъ: а О! если небо ...