История средних веков

— 22 — ной связи съ наложницей. Какъ только решительное сло­во было произнесено, разсказываетъ очевидецъ.—стонъ пе­чали, рыдашя стариковъ и женщинъ, даже плачъ детей,— раздираюпце звуки раздались подъ сводами портпковъ вьен-скагокаеедрала. „Казалось, насталъ день последняго суда". Обпцй ужасъ овлад'Ьлъ всеми. Нельзя судить о впечатленш, палскаго интердикта по нашимъ поняйямъ. Надо мысленно перенестись въ средше века, чтобы понять его ужасающую силу. Все привыкали считать неодолимымъ Филиппа; онъ былъ первымъ могущественнымъ собирателемъ французскнхъ земель. Онъ былъ страшенъ даже для своихъ отдаленныхъ вассаловъ; его слова были закономъ. Франщя въ это время готовилась перейти изъ феодализма въ монархш. Для всехъ Филиппъ, казалось, былъ идеаломъ самовластнаго государя и вдругъ нашлась власть более его грозная. Вспомнимъ, что все тогда жило релипей, съ ея обрядами и вдругъ целымъ массамъ запрещено было молиться. Въ это время всеобщаго безправ1я, церковь была одной отрадой въ жизни: теперь же она будетъ подъ запретомъ. Народу казалось, что въ самомъ воздухе носится что-то тяжелое; жизнь везде замирала; удоволь-CTBifl прекращались; о пирахъ не было слуха; npoxoKie и проезж1*е при встрече боялись приветствовать другх друга; на всемъ лежала печать покаяшя; везде траурныя одежды, небритыя бороды. Церковныя торжества не радовали более народа; двери храмовъ были заперты, кресты на нихъ опро­кинуты, колокола сняты, образа завешаны, мощи убраны. Гробовое молчаше наводило общее уныше; нельзя было ни крестить, ни венчаться, ни хоронить; всему этому не было ре-лигюзнаго напутств1я. На кладбище крестили умирающаго младенца; изрЬдка лишь вЬнчали около могилъ; мертвыхъ или оставляли гнить, въ надежде на отпеваше или зарывали на дороге, какъ скотъ или преступниковъ. Ужасъ за будущее овладелъ тогда народнымъ чувствомъ. Только крестоносцу было спасете; его напутствовали благословешемъ, но отправляли умирать въ чужую землю, и народъ завидовалъ что онъ умретъ въ земле святой, а не на ...