Среди бродяжек

— 69 — дюбія", но теперь въ этомъ единственномъ рабочемъ домѣ устроена школа рукодѣлія, а бродяжки-рабочіе изгнаны! Вотъ нѣсколько моихъ. трущобныхъ друзей. Вторую ночь своего „интервью" я провелъ въ отвратительнѣй-шемъ притонѣ Обводнаго канала, хотя и безъ вывѣски „ночлеж­ный домъ", но съ ночлежниками. Такихъ притоновъ въ Петер-б у р ^ не мало. Насъ ночевало шесть человѣкъ въ крошечной ком-наткѣ съ пропитаннымъ сыростью и затхлостью спертымъ возду-хомъ. Вдоль печки, занимающей полъ-комнаты, были развѣшены мокрыя отъ пота портянки бродяжекъ; на печи спали хозяева: мужъ, жена и трое дѣтей. Мы, бродяжки, спали на голомъ полу, подложивъ подъ головы свое верхнее платье... Я говорю—„спали", но это-не вполнѣ вѣрно, потому что я всю ночь не сомкнулъ глазъ, а мой сосѣдъ, не переставая, кашлялъ удушливыми чахоточными приступами; кто-то всхлипывалъ, ребенокъ плакалъ, не переставая, а милліоны насѣкомыхъ совершали такіе ожесточенные походы, что заставляли нѣкоторыхъ вскакивать и громко ругаться. Да не подумаетъ читатель, что я преувеличиваю: обстановка именно такая и я хотѣлъ было бѣжать, но меня удержало жела-ніе познакомиться съ сосѣдомъ, который, какъ и я, не сомкнулъ глазъ... При свѣтѣ лампады лицо этого мученика, блѣднаго, съ впалыми глазами, производило тяжкое, удручающее впечатлѣніе. Всѣ черты когда-то красиваго, молодаго еще лица искажены стра-даніями; роскошныя свѣтлыя кудри свѣшиваются безпорядочными прядями: глаза подняты вверхъ... Онъ молился; но приступы кашля душили его... — Вы, кажется, нездоровы? спросилъ я его. — Да, чахотка у меня, отвѣчалъ онъ, такъ просто, точно рѣчь шла о простомъ разстройствѣ желудка... — Отчего вамъ не лечь въ больницу? — Не берутъ ни въ одну больницу. Чахотка неизлечима, что-жъ имъ увеличивать процентъ смертности!... — Простите, вы, вѣроятно, пьете запоемъ?~ На его лицѣ появилась печальная улыбка: — Я въ жизни не бралъ въ ротъ рюмки вина... — Это съ моей стороны нескромный вопросъ, вы не разсерди-тесь: какъ вы дошли до этого состояні...