Это сладкое слово…
Эта книга четвертая, завершающая три предыдущих, - Страсть (2001), Гендерные 90?е, или Фаллоса не существует (2003) и Феминистская интервенция в сталинизм, или Сталина не существует (2006). Каждая из них является философской интервенцией в режимы чувственного, наиболее болезненные для "простого советского человека", - модернизм, сталинизм, позднесоветский и постсоветский периоды.Сквозной проблемой каждой из книг является проблема феминистского политического выбора; имплицитным теоретическим вопросом - как в постсоветских условиях может развиваться феминистская теория. Основной предмет данной книги - человек в ситуации пассионарной привязанности к свободе: если в сталинизме экзистенциальный выбор совершается в условиях, когда у субъекта нет логической возможности его совершать, то в 1960?е субъект, находящийся в ситуации становления другим, обнаруживает себя в ситуации страстной ("сладкой") привязанности к свободе.Но является ли признаваемость по критерию свободы основной потенциальностью человека?
Содержание
Содержание книги "Это сладкое слово… : гендерные 60-ые и далее"
Отрывок из книги
34 Это сладкое слово … Гендерные 60-ые и далее34 Это сладкое слово … Гендерные 60-ые и далеелизованную оказывается мобилизация чувства вины. Особенность траектории движения состоит лишь в том, что в рамках движения вверх-вниз одновременно сосуществуют два основных потока по-литической актуализации вины. Один, представленный фигурой Солженицына, бесстрашно и профессионально практикующего радикальный делёзианский перенос вины на Другого – то есть на советскую власть, то есть «вверх»; второй – фукодианская инте-риоризация, перенос вины «вниз», то есть на само народонаселе-ние, или советский народ, призывающий его дать фукодианский отчет о себе, понять свои ошибки и призвать к отсутствующей со-вести (например, хрестоматийный Пушкинский дом Андрея Бито-ва посвящен стратегии актуализации вины именно у народонасе-ления). Результатом оказывается не социальная седиментация, но знаменитое лакановское расщепление субъекта внутри сложной траектории политической мобилизации вверх-вниз одновременно, которое тем не менее не только не снижает, но повышает транс-формационный потенциал действия политического субъекта 60-х и далее, чреватый созданием нового (как и всякого нового – из ни-чего).Только на первый взгляд кажется, что политической субъ-ективности в этот период оставлены только две логические воз-можности экзистенциального выбора: или избегнуть его («выбор Софи» в интерпретации Аленки Зупанчич), или, в терминах Алена Бадью, быть верным своему расщеплению, то есть становлению Единицы Двоицей. В первом случае отказ от выбора ретроактив-но функционирует как допущение вины; вторая стратегия чревата драматическим самоубийственным жертвоприношением как един-ственной возможностью прервать ситуацию тоталитарного наси-лия, направив его на себя – как единственный акт свободного вы-бора и как наконец действие в ситуации его невозможности. Именно в точке экзистенциального выбора и возникает совет-ский феминизм. В то же время жест полит...
Внимание!
При обнаружении неточностей или ошибок в описании книги "Это сладкое слово… : гендерные 60-ые и далее (автор Ирина Жеребкина)", просим Вас отправить сообщение на почту help@directmedia.ru. Благодарим!
и мы свяжемся с вами в течение 15 минут
за оставленную заявку