Бакунин Михаил Александрович биография и книги

Биография

Ранние годы и разрыв с дворянским миром (1814–1840)

Михаил Александрович Бакунин родился 18 мая 1814 года в тверском имении Прямухино, в родовитой и просвещённой дворянской семье, где атмосфера была пропитана европейской культурой, но вместе с тем крепостнический уклад ощущался особенно остро, вызывая у юного Михаила смутный, а затем и вполне осознанный протест. Отец, Александр Михайлович, был человеком образованным и либеральных взглядов, мать, Варвара Александровна, принадлежала к роду Муравьёвых, что обеспечило детям широкий круг знакомств в среде будущих декабристов. Получив блестящее домашнее воспитание, Бакунин в 1829 году отправился в Петербург и поступил в Артиллерийское училище, однако военная муштра и казарменный дух были столь чужды его страстной, ищущей натуре, что в 1835 году он с радостью вышел в отставку, посвятив себя всецело философии и особенно увлёкшись немецкой идеалистической мыслью, которая казалась ему ключом к постижению абсолютной истины. В этот период он сблизился с кружком Николая Станкевича, горячо штудировал Канта, Фихте и Гегеля, и в 1840 году, снедаемый жаждой подлинного знания, уехал в Берлин, где слушал лекции университетских профессоров и оказался в самом центре интеллектуальных брожений эпохи, постепенно переходя от отвлечённого философствования к революционно-демократическим убеждениям.

Годы скитаний и баррикад (1841–1849)

Окончательный разрыв с академической средой произошёл в Дрездене, где Бакунин познакомился с Арнольдом Руге и левыми гегельянцами, а в 1842 году опубликовал в его журнале свою нашумевшую статью «Реакция в Германии», завершавшуюся знаменитым афоризмом «Страсть к разрушению есть вместе с тем и творческая страсть», который стал его манифестом. Не желая возвращаться в Россию по требованию правительства, он превратился в политического эмигранта, без устали колесил по Европе и в 1844 году в Париже встретился с Карлом Марксом и Пьером-Жозефом Прудоном, с последним его связала особенно тесная идейная дружба, хотя их взгляды на революционную тактику вскоре разошлись самым драматическим образом. Революционный 1848 год застал Бакунина на баррикадах Парижа, затем он помчался в Германию, где в мае 1849 года стал одним из руководителей Дрезденского восстания и, не будучи военным, проявил такую отчаянную храбрость и тактическую сметку, что после подавления мятежа был арестован саксонскими войсками и приговорён к смертной казни, которую ему заменили пожизненным заключением.

В застенках и сибирской ссылке (1851–1861)

Выданный австрийским, а затем и российским властям, Бакунин в 1851 году был заточён в Петропавловскую, а после и в Шлиссельбургскую крепость, где провёл долгие мучительные годы в полной изоляции, страдая от цинги и теряя зубы, пока под давлением обстоятельств не написал свою знаменитую «Исповедь», адресованную императору Николаю I, — документ поразительно откровенный, но при этом хитроумно скрывавший его неколебимую преданность революционному делу. В 1857 году новый император Александр II заменил ему тюремное заключение вечной ссылкой в Сибирь, куда он и был отправлен, и где сперва томился в Томске, а затем женился на юной дочери местного чиновника Антонине Квятковской. Из сибирской глуши, воспользовавшись халатностью местной администрации, в 1861 году он совершил дерзкий побег через Японию и Соединённые Штаты в Лондон, где его с распростёртыми объятиями встретили старые друзья Герцен и Огарёв, тотчас вовлёкшие его в работу по «Колоколу».

Последнее десятилетие: анархия как призвание (1861–1876)

В Лондоне Бакунин с головой ушёл в кипучую деятельность, но идейная пропасть между ним и либералами становилась всё глубже, и вскоре он перебрался в Италию, где в 1864 году основал тайное общество «Интернациональное братство», положив начало своей систематической анархистской пропаганде. Пик его влияния пришёлся на бурные годы внутри Первого Интернационала, где он бросил открытый вызов авторитарному социализму Маркса, и их яростная борьба, расколовшая организацию на непримиримые фракции, закончилась исключением Бакунина на Гаагском конгрессе в 1872 году, что, впрочем, лишь укрепило его авторитет среди сторонников в романских странах. Старый, измученный болезнями, но всё ещё неукротимый, он писал свои последние теоретические труды, в том числе так и не законченного «Бога и государство», а затем, предчувствуя скорый финал, отошёл от активной борьбы и скончался в Берне 1 июля 1876 года.

Наследие

Если мерить теоретическую глубину, то Бакунин, пожалуй, уступал Марксу как экономист, однако в истории мировой мысли он остался гигантом именно как философ бунта и пророк безгосударственного устройства, чья невероятная, почти стихийная личная энергия превращала в стройную систему то, что у предшественников мерцало лишь догадками. Разрушая до основания тезис Гегеля о государстве как воплощении нравственной идеи, он создал учение, где абсолютная свобода личности, онтологически понятая и опрокинутая в плоскость социального инстинкта, требует немедленного упразднения любых форм принуждения — будь то государство, церковь или партийная диктатура, в которой он прозорливо разглядел новую, куда более изощрённую форму порабощения. Его идеи о федерализме, построенном снизу вверх — от самоуправляющейся общины через вольную кооперацию до целых регионов, — мощно повлияли на революционное движение в Испании, Италии и особенно в России, где из бакунизма выросло могучее народничество, хотя сам он с его категорическим антиинтеллектуализмом и верой в очистительную силу мужицкого бунта вряд ли бы одобрил ту интеллигентскую пропаганду, которой занялись его последователи. Сегодняшние споры о том, был ли Бакунин утопистом, игнорировавшим тёмную природу человека, или единственным честным анархистом, не убоявшимся сделать крайние выводы из собственных посылок, лишь подтверждают то, что его наследие остаётся живым ферментом, будоражащим любое самодовольное общество, где власть, какими бы благими лозунгами она ни прикрывалась, начинает считать себя вечной и непогрешимой.