Разбор трех статей, помещенных в записках Наполеона

находившемуся въ мѣстечкѣ; главный караулъ, стоявшій y квартиры приготовленной для Наполеона, былъ изрубленъ и магазейнъ объялся пламенемъ. Французскія войска, разсѣянныя по домамъ отъ стужи, стали выбѣгать къ ружью смущенныя и въ безпорядкѣ, который умножаемъ былъ мракомъ ночи. Нѣкоторыя войска объятыя страхомъ побѣжали по дорогъ къ Табарніякамъ, но другія находившіяся внѣ мѣстечка, бросились въ оное и открыли со всѣхъ сторонъ огонь по Сеславину. Не имѣя пѣхоты, онъ отвѣчалъ имъ саблями и дротиками, но видя, что борьба не подъ силу, принужденъ былъ оставить мѣстечко. Въ сію минуту Наполеонъ въѣхалъ въ оное и перемѣня лошадей, отправился чрезъ Мѣдники въ Вильну, a оттуда во Францію. Будь атака сія часомъ позже, то Наполеонъ не избѣжалъ бы плѣна. Конечно подобная развязка была бы противъ правилъ драматическаго искуства и выгодъ Парижскихъ рестораторовъ, красавицъ Пале-Рояля и нашихъ вооруженныхъ путешественниковъ, совершившихъ на чужой счетъ столь неожиданное путешествіе -- за то, какая слава для Русскихъ: все кончили бы дома.... и безъ чужеземцовъ! Сеславинъ не виноватъ, ибо успѣхъ въ подобномъ случаѣ зависитъ отъ судьбы, a не отъ расчетовъ человѣческихъ. ---- Не мнѣ упрекать можно въ томъ, чтобы я уступалъ кому либо во враждѣ къ посягателю на независимость и честь моей родины, не въ той враждѣ, которая шипитъ и прячется, но въ той, которая молча хватаетъ за гордо. Товарищи мои помнятъ, если неудачи, то по крайней мѣрѣ усилія мои, всѣ клонившіяся ко вреду непріятеля въ теченіи войны отечественной и заграничной: но они помнятъ такъ же и удивленія и восторги мои, подвигами Наполеона возбужденныя, и уваженіе къ войскамъ его, которое питалъ я въ душе моей среди борьбы