Мифопоэтика Серебряного века

Звук самости есть звук времени, и по этому звуку распознаются времена. Слова, вызревшие из звуков, доносят о времени. Такие донесения суть эпоха. Сказ самости предполагает ее по-казывание, действие, жест. В топологическом режиме самость обнаруживает себя эстетикой. Эстетика самообнаружения есть мысль. Самообнаружение, вовлекающее слово для утверждения и замыкающее словом время — мысль эпохи. Множественность тематических линий эпохи (линии преемственности эстетики Пушкина, развитие темы архаики от Греции до Египта, символьные основания языкового космоса, мифопоэтическая готика, тема времени, места, родины, свободы и ответственности) — силовые точки для разворота языковой стихии, которые впоследствии получили формально-академические характеристики акмеизма, футуризма, формализма и пр. Целостность и одномоментность таких проявлений развивает эпоху, как единый топос; коммуникативная взаимозависимость открывает модусы языкового бытия, ставит под вопрос общепринятые установки рациональности. Это время, личностно проявленное и в масштабе своего проявления озабоченное подлинностью культуры, может быть контурно зафиксировано словами О. Мандельштама: «Бывают такие эпохи, когда человечество, не довольствуясь сегодняшним днем, тоскуя по глубинным слоям времени, как пахарь, жаждет целины времен. Революция в искусстве неизбежно приводит к классицизму. Не потому, что Давид снял жатву Робеспьера, а потому что так хочет земля». Эта интуиция снимает установки истории на хронологическую последовательность, отменяя такие категории как «прогресс», «развитие», стирая грань между «будущим» и «прошлым» и отстаивая время как личностное измерение «сейчас», вбирающее в себя различные временные модусы и уплотненное пониманием своих корней («так хочет земля») и их принятием.Серебряный век — обостренное восприятие импульсов целостного пространства, в котором он располагает себя — пространства России и русского языка.