Историзация колониальной ностальгии

Персонифицированная ностальгия91зывает, что, «не соответствуя нормативным ожиданиям» и демонстрируя маргинальность, которая делала их «странными», а не обычными, они достигли того уровня знаменитости, которая обычно была доступна только мужчинам [Roberts M. 2010: 103–116]. Далее она показывает, что их эксцентричность была связа-на с андрогинными и териантропными2 качествами их публич-ного образа, который бросал вызов нормативным ожиданиям общества и  времени, в  котором они жили [Ibid.]. Эберхардт и  Бликсен также бросали вызов нормативным ожиданиям. В первом случае оставляя привычную социальную жизнь и от-правляясь в колонии, чтобы устроить свою жизнь, а во втором — выбирая образ жизни по прибытии. Женщины в колониях были неоднозначными фигурами, которые постоянно балансировали между общественным и личным в своей расовой и гендерной презентации, и Эберхардт и Бликсен не были исключениями. Подобная неоднозначность привела к дебатам о соучастии или сопротивлении женщин колониальному творчеству [Chaudhuri, Strobel 1992]. Конечно, парадоксы опыта Эберхардт и Бликсен основывались на том факте, что соучастие и сопротивление со-ставляли неотъемлемую часть их колониальных идентичностей, но не только тот факт, что они нарушали нормы расы и пола, но и то, как они это делали, наделяло их символическим статусом3. Они были чудачками, одна русская, другая датчанка, чьи идеи и поведение не всегда соответствовали нормам французского или британского колониального общества. Однако, в  отличие от Бернар и Бонер, их странность или эксцентричность не вызыва-ли любви к ним в обществе, в котором они жили; и, пока они там жили, это не позволило им достичь известности калибра Бернар/Бонер. Тем не менее именно сочетание их эксцентричности, во-2 Териантропия (от греч. θηρίον — «дикое животное» и греч. άνθρωπος — «человек») — трансформация человека в животное в мифологии. — Прим. ред.3 Я намеренно решила использовать понятие трансгрессии, а не пересечения или переноса, которые используют...