Революция в революции

Несмотря на то, что не все радикальные левые были одержимы идеей восстановления СССР, тот или иной образ «полной победы» стал частью их политического нарратива и неизбежно отразился на их политических стратегиях. В частности, это привело к активному поиску «того самого протеста» или любой другой панацеи, которая исправит катастрофическую ошибку и вернет страну к исходному радикальному левому пути.

Не хуже, но и не лучше дела обстояли у российских радикальных левых с рабочим движением. Еще с начала 1990-х годов широко начали использоваться откровенно маргинальные практики по пропаганде среди рабочего населения в виде откровенно низкоэффективной раздачи газет с «восьмым кеглем» и крайне индоктринированным содержанием, сопровождающимся лозунгами, которые можно воспринять как карикатуру на самих себя. Сторонники этой практики в радикальной левой среде именовали ее «бумажной агитацией».

«…А в КПСС пытались “работать с молодежью” и “обучать ее”. Но партийные чтения и семинары были отличным аналогом снотворного, а выступления молодых никого не интересовали. Я это лично проверил своего рода арт-провокацией, прочитав на дне рождения Сталина доклад о заслугах товарища Троцкого. Что удивительно, почти все многоопытные сталинисты одобрительно зааплодировали! Молодой выступил, пунктик программы выполнен, галочка в отчете поставлена!»

Радикальные левые стали жертвой своей же пропаганды, которая по закономерной необходимости изображала революцию как предмет стремлений неких
«всех» (угнетенных, добродетельных, «рожденных свободными», благочестивых и т. д. — в зависимости от идеологического окраса данного типа пропаганды). Когда в кризисные времена фактическая поддержка оказалась значительно ниже, чем «все», это привело к разочарованию в себе. Подобные политические клише стали одним из элементов самообмана левых, закономерно усиливая контраст между идеализированным прошлым и очерненным настоящим.