Традиционалисты и новаторы русской литературы XX–XXI веков

32 рецензию. Ее автор упрекал Платонова за то, что герой его рас-сказов — «мученик, страдалец, терпеливо наслаждающийся своей мукой <...> бедный, несчастный, источающий добро чело-век» [6]. С выходом в свет книги «Река Потудань» совпала публика-ция статьи А. Гурвича о рассказах Платонова, напечатанных в 1934–1936 гг. Статья возобновила травлю Платонова, которая продолжалась до 1941 г. Заказчиком статьи был А. Фадеев, заду-мавший помешать Платонову добиться общественной реабилита-ции после политического скандала 1931 года, фактически уничтожившего право писателя на литературную деятель-ность [7, с. 78]. Гурвич доказывал, что рассказы «Такыр», «Бессмертие», «Третий сын», «Фро», «Нужная родина» («Глиняный дом в уезд-ном саду»), «Семен» ничем не отличаются от рассказа «Усомнив-шийся Макар» и повести «Впрок», разгневавших Сталина и спровоцировавших политические скандалы. Гурвич считал, что в мировоззрении и творчестве Платонова не произошло тех изме-нений, которые давали бы ему право считаться советским писа-телем. Критик не объяснял причин сходства произведений Платонова разных лет, и не видел их различий. Гурвич указал на деталь, подтверждавшую генетическую связь образа Эммануила Левина («Бессмертие») с Сашей Двано-вым («Происхождение мастера»): «Разве не его котомку несет в своих руках Левин, как знамя жертвенности и самоотречения? ... Вместе с котомкой Дванов передал Левину все свои чувства и мысли» [4, с. 384]. Но критик не заметил, что источником образа котомки в рассказе была пьеса Горького «На дне». Гурвич упрекал Платонова в том, что герои его рассказов 1930-х годов жертвуют личным счастьем ради служения делу строительства социализма: «Человек с ущемленной душой, нуж-ный всем и ненужный самому себе <...> — постоянный герой Платонова» [там же]. Гурвич осуждал Платонова за сосредоточенность на теме страданий. Но писатель сотрудничал с журналом «Литературный кри-тик», где у него были ...