Вольный каменщик

50 Шаг второго градуса В день воскресный и очень светлый Егор Егорович вы-ходит из дому, напевая веселый мотивчик. Радость должна преобладать в вольном каменщике. Пусть на черном бархате серебряные слезы, пусть череп скалит зубы, пусть разрушен храм Соломона, — черный цвет, порожденный атанором философской ртути, в свою очередь, породит все светлые цвета. Кроме того, сегодня имеются особые причины. Улыбки, бесплотные розовые созданья, не то цветы, не то мотыльки, не то кондитерские пирожные, качаются на воз-душных качелях, ловят и сажают рядом Егора Егоровича и возносят к небесам: ух-у-ух! Тарлам-тарлам-татам, тарлири, ририри… Консьержка выбивает коврик; когда консьержки не разбирают почты и не ворчат, они всегда выбивают коври-ки… «Bonjour, monsier Tetékhine!» — «Bonjour, madame, dites1, ваша кошка окотилась?» — «О, мосье, она принесла мне шестерых котят! Не возьмет ли мадам Тэтэкин одно-го?» — «Думаю, что она будет рада. Au revoir, madame!» — «Au revoir, monsieur!»2 Тарлири, рири-ри… И причины до-статочно серьезные, все-таки, — первая несомненная победа, и победа в семье: над женой и сыном. Погода нынче совсем весенняя. Вчера Егор Егорович, войдя в комнату неслышно, в мягких туфлях, застал Жоржа погруженным в рассматрива-ние иллюстраций в книге по анатомии человека, которую Егор Егорович взял из библиотеки не то чтобы изучать как следует, а пока хотя бы поверхностно познакомиться. Увидав отца, Жорж захлопнул книгу и буркнул что-то вроде: «Я ду-мал, что-нибудь интересное…» Значит, все-таки проникся мальчик моими словами, потянуло его к чистому и беско-рыстному знанию, как будто ненужному pous faire son chemin! А сегодня говорит Анна Пахомовна: «Знаешь, не 1 «Здравствуйте, господин Тэтэкин!» — «Здравствуйте, мадам, скажи-те…» (фр.). 2 «…До свидания, мадам!» — «До свидания, месье!» (фр.).