Великие судьбы русской поэзии

30Мог погибнуть поэт и при взятии мятежниками Саратова. Но Божий промысел увёл Своего избранника из города именно в тот день и час. Было и такое, что крестьяне, подговорённые содействовать поимке самозванца, вдруг взбунтовались и возна-мерились сдать Гаврилу Романовича злодеям. Прислонившись спиной к перилам парома и положив руку на пистолет, заткну-тый за пояс, поэт, хотя и был один, сумел удержать коварную толпу от нападения на свою персону.Вот уж действительно — ирония судьбы! Ведь в эту пору его любимой мечтой было изловить Пугачёва. Что же, всё спра-ведливо. Расставляющий силки рискует сам в них угодить. Да и хватит с Державина его поэтической славы, а на военную славу нашлись другие претенденты. Так начинания Бибикова довер-шил не кто-нибудь, а Суворов. Именно он посадил самозванца в клетку и доставил, как диковинного зверя, пред очи Екатерины, за что в 1775 году удостоился украшенной бриллиантами золо-той сабли.Впрочем, его усмирительные заслуги при этом лишь под-разумевались. Власти посчитали неудобным приписать победу над «шайкой разбойников» всемирно прославленному полко-водцу. По официальной версии Пугачёв был разбит корпусом подполковника Михельсона. Умно, уместно. Однако не в силу ли этакой лакировки и подтасовки история всегда столь возвы-шенна, прекрасна и поучительна? Не отсюда ли весь её пафос и ге роизм?Получили свои награды и гвардии офицеры, когда-то при-глашённые Бибиковым для участия в кампании. Едва ли ни один Державин оказался не обласкан. А всё потому, что начальство, делавшее представления к высоким поощрениям, не находило в нём ни тупого послушания, ни холуйской исполнительности — качеств, наиболее ценимых в армии.К тому же, добиваясь содействия от оцепеневших от страха оренбургских, казанских и саратовских чиновников, успел с ними переругаться, чем вызвал на себя целый шквал наре-каний и жалоб. Не сумел Гаврила Романович угодить и вель-