Восстание

162 Письмо показалось мне не очень наглым. Переписывать за-ново, вычеркивая что-либо, я не стал, и добавил заранее заготовлен-ное: «Как принято здесь прощаться —  прошу Вас верить, уважаемая госпожа Анна, в мои наилучшие чувства. Сергей Соловьев».Последние недели я чувствовал, что во мне проснулась какая-то неотвратимая сила, и признавался себе честно, что не знаю, за-чем противостоять упорному зову, заставлявшему меня вожде-леть Анну, —  настолько сильному, что мне становилось не по себе. И в Профондевиле, и здесь, в Шарлеруа, я не испытывал ничего по-добного, хотя видел девушек и брал их за руку, и однажды, пережи-дая дождь под навесом передвижного ларька, стоял со свертком les canadas и плошкой майонеза, в которую макал картофельные палоч-ки, и встретился взглядом с женщиной в кремовом платье и шляп-ке. Она фланировала мимо, от нее пахло ликером —  видимо, шла с какого-то празднества и, задержавшись взором на мне чуть доль-ше допустимого и расшифровав проснувшуюся тоску по близости и радость от возможного шанса в моих глазах, подала знак рукой, чтобы я следовал за ней. Я шел к своей первой близости, как охот-ник, преследующий зверя. Мы поднялись с черного хода в какой-то флигель, в ее квартирку, где пахло карамелью. «Давай, полячок, да-вай», —  шептала женщина, прижимаясь ко мне, и я внутренне рас-палился, но моя плоть оказалась мертва. С pénis ничего не проис-ходило, как я ни старался. Она упала лицом в подушку и заплакала: «Проклятые боши, проклятая жизнь». Я понял, что объяснения из-лишни и следует просто исчезнуть. С тех пор и до танцев я не флир-товал. Анну же я хотел страстно и жестоко и в редкую ночь мог за-снуть без éjaculation.Впрочем, в письме я был во всем честен и ничего не приду-мал насчет детей. Действительно, я наткнулся на Сержа и его ком-муну cпуcтя неделю после побега. Пройдя сквозь стену поденок и не дождавшись погони, я встретил сумерки на опушке тянувшегося на много километров леса. Портянки вымокли сразу, еще до выстрелов, но я решил их н...