Дневник 1867 года

30 заснуть, но не удалось, и я стала читать «Madame Bovary»; чрезвычайно интересно. В 9 часов мы по обыкновению встали, я больше лежала, потому что ме-ня сильно тошнит, а Федя встал и много ходил по ком-нате. Сегодня мимо нашего дома все проезжали коляски или кареты, наполненные дамами в черных платьях; в то же время в церкви начали звонить. Как потом мы узнали, сегодня в католической церкви про-исходила панихида по расстрелянном императоре Максимилиане. Бедный государь, как я его жалею; ка-кой прекрасный, твердый человек, – не хотел оставить престола, лучше желал умереть, чем вернуться и быть изгнанным принцем. Я хотела было пойти в церковь, но было чрезмерно жарко, да я бы и опоздала. В 12 часов Федя отправился на рулетку, имея 6 золотых с чем-то, но он довольно скоро пришел, ска-зав, что проиграл (это ничего); он просил у меня 10, я дала. Он пошел и очень-очень долго не приходил. Наконец, пришел чрезвычайно печальный и сказал, что проиграл. Я стала тотчас же его утешать, говорить, что это ничего не значит, что это пустяки, но он мне вдруг сказал: «А не хочешь ли подарок», и вынул свой кошелек.10 В нем было 50 монет, да еще много серебра, а оставалось у меня 62, потому 16 взял (78 – 16 = 62). Федя приложил к моим 62-м еще 40 золотых мо-нет = 100, да 2 у меня. А 10 монет и серебро взял к себе в кошелек, немного побыл дома и отправился за фрук- 10 У Федора Михайловича всю жизнь была привычка сначала огорчить человека, а затем сильно обрадовать. Так, за границей, когда мы с ним бедствовали и с нетерпением ждали получки денег, он, получив их, тем не менее, возвращался с почты печальный и как бы подавленный. Я принималась его утешать, а он шел в пе-реднюю или к хозяйке и приносил оставленные у ней сладкий пирог, фрукты и разные съестные припасы, о которых мы долгое время только мечтали и которым...