Михаил Пришвин

84 димая из понятия Всеединства, особенно отчётливо проявля-ет себя в мифе, где «символическим выражением… спонтан-ной целостности и… изначальной смысловой заданности яв-ляется мифологический по своей сути образ Судьбы. Судьба (грубо: нить жизни, жизненный путь, положенный человеку от рождения), говоря словами Я.Э. Голосовкера, есть «миф моей жизни» [3]. В центре рассказа – история судьбы Павлика Верхне-Бродского. «Крутоярский зверь», опубликованный в альманахе «Шиповник» в 1911 году, входит в цикл «Старых рассказов», пронизанных мистическим ужасом перед глубокой повре-ждённостью мира энергией «инферно». Произведение явля-ется своеобразным зашифрованным посланием М. Пришви-на, предостережением человеку в предчувствии отчаянной битвы с тьмой. Способ выражения авторской идеи мифологичен. Ми-фология является той питательной средой, куда погружено произведение, в концентрированном виде рассказывающее о десакрализации человеческого бытия, о господстве профан-ного. Символическое поле «Крутоярского зверя» отражает архетипические мотивы, которые, уподобляясь «кросс-уровневым единицам», варьируются, переплетаясь между со-бой, создавая неповторимое художественное пространство. Все вещи, персонажи, реалии здесь связаны таинственной мистической связью. Уже в заглавии содержится главная ми-фологема «зверь», столь актуальная в пришвинской поэтике. Тем самым не только маркируется содержательное ядро, но и обозначается один из членов бинарной оппозиции человек — зверь, создающей глубинную структуру текста. Название рассказа в сжатой форме определяет основную идею произ-ведения, являясь своеобразным ключом к его дешифровке, программируя сеть ассоциаций, архетипических символов, мотивов, мифологем, которые, конструируя смысл, становят-ся залогом его самовозрастания. В сильной позиции – в нача-ле первого абзаца – автор обращается к этимологии названия города – центра разворачивающ...