Российская дань классике

82зодчествоследнего в 1800-х годах) в свою очередь претендуют на полноту выражения стиля. Это достаточно целостные «миры барокко», об-ладающие определенной программностью, исполненной то пафо-сом военных побед, то пиететом к ценностям мировой культуры.Большой каскад предстает как памятник барокко не только в скульптуре. сама планировочная идея и своеобразная «архи-тектура воды», где струи-«колонны» возносятся вверх, а каскады-ступени низвергаются, где все стремительно движется, сверкает, шумит, где все изменчиво – не есть ли это почти идеальное вопло-щение духа барокко?То же можно сказать и о «противоположной» стихии – огне. известна популярность фейерверков в петровское время. и здесь те же фонтаны и потоки огня, огненные арки, храмы, колоннады, тот же блеск, треск разрывов, та же изменчивость – словом, своего рода «архитектура огня», и при этом в высшей степени барочная.Реальная архитектура несколько меньше подвержена в пе-тровское время увлечению барокко. Более явственно этот стиль проявился в замыслах. Мы имеем в виду, в частности, проекты ги-гантского маяка в кронштадте и нескольких церквей н. Микетти, а также проект дворца в стрельне с. Чиприани, включающий два ромбовидных каре.Реальная практика, как правило, не была ориентирована на патетику пространственных построений и пластическую маэ-стрию развитого барокко. дело в том, что замыслы архитекторов существенно корректировались вкусами заказчиков, усреднялись общепринятыми представлениями, упрощались в силу ограни-ченности исполнительских и технических возможностей. лишь в отдельных случаях барокко звучит достаточно впечатляюще. Это характерно, например, для несохранившегося Грота в летнем саду а. Шлютера, и.-Г. Маттарнови, М.Г. Земцова. среди дошедших до нас зданий мощь барокко ощутима в стрельнинском дворце, осо-бенно в его центральной части, исполненной по проекту н. Ми-кетти, с ее энергично изогнутым фасадом со стороны парка и тремя многоарочн...