Андрей Белый

54 Дягилева В. Ф. Нувелем; с поэтом-философом Н. Минским, со сту-дентом – сотрудником «Нового пути» А. А. Смирновым.14 Д. С. Ме-режковский – маленький, худой, с матово-бледным лицом, впалыми щеками, большим носом и выпуклыми туманными глазами – выходил на минуту из своего кабинета, неожиданно громким голосом выкри-кивал свои афоризмы и исчезал. Белый сразу же понял, что он вовсе не слышит того, что ему говорят. Когда изречения Дмитрия Сергее-вича оказывались слишком невпопад, Зинаида Николаевна говорила ему капризно: «Димитрий, да не туда же ты!» Вечером того же дня Белый сопровождает Мережковских на со-брание представителей интеллигенции в «Вольно-экономическом обществе». Здесь была взволнованная толпа, обсуждение событий, споры, резолюции, призывы к борьбе. Зинаида Николаевна в черном атласном платье забралась на стул и, улыбаясь, разглядывала заседав-ших в лорнетку. Белый увидел Горького и рядом с ним какого-то бритого и бледного человека, призывавшего к оружию. Впоследствии он узнал, что это был знаменитый провокатор Гапон. Поэт поселился у Мережковских: между ним и Зинаидой Никола-евной возникла настоящая дружба. До поздней ночи, стоя у жаркого камина, говорили они о церкви, троичности, о плоти. Дмитрий Сер-геевич стучал в стену и кричал: «Зина, ужас это! Да отпусти же ты Бо-рю! Четыре часа! Вы мне спать не даете!» Белый подружился также и с сестрой Гиппиус – художницей Та-тьяной Николаевной («Татой»), у которой был альбом-дневник: в него она зарисовывала свои сны, фантазии, образы и записывала мысли. Вторая сестра, тоже жившая в квартире Мережковских, Наталья Ни-колаевна («Ната»), – голубоглазая, бледная и молчаливая, вырезывала статуэтки; жила она в одиночестве и казалась послушницей. Ежедневно, к вечернему чаю, появлялся ближайший друг Мереж-ковских, критик Дмитрий Владимирович Философов. «Изящный, выбритый, с безукоризненно четким пробором прилизанных светло-русых волос, в синем галстуке, с окр...