Духовный путь Гоголя

6 Снова за границей (1842–1847)Загадка собственной природы занимала Гоголя с юноше-ских лет. Уже в 1829 году он замечал в себе «страшную смесь противоречий»; в начале сороковых годов противоречия эти обострились; душа его как будто раскололась на две части; она начинает жить в двух планах, двумя разными жизнями. Этот разлад становится для писателя источником мучительной борь-бы. О Гоголе можно было бы написать две биографии, стоит только распределить материалы о нем на две части: светлое ли-цо и темное. В сущности, биографы, начиная с самых ранних, Кулиша и Шенрока, так и поступали. Вот почему у нас до сих пор нет единого Гоголя. Следовало бы наконец признать проти-воречивость натуры Гоголя и оставить попытки примиряющего синтеза. Подводить автора «Мертвых душ» под «гармонию» – значит подменять его личность собственным вымыслом. Лето 1842 года Гоголь проводит в Германии, а в октябре посе-ляется в Риме вместе с Н. М. Языковым. По вечерам у постели больного поэта собирались: Гоголь, художник Иванов и Ф. В. Чи-жов. Римские друзья сразу заметили перемену, происшедшую в Гоголе: он не ходил больше к Фалькону (ресторан Al Falcone), где раньше любил плотно покушать; был угрюм и молчалив. Иногда часами не произносил ни одного слова или же расска-зывал анекдоты, «почти всегда довольно сальные». «Это можно объяснить тем, – продолжает свои воспоминания Ф. В. Чижов, – что тогда в душе Гоголя была сильная внутренняя работа, по-глотившая его совершенно и овладевшая им самим. «Внутрен-няя работа» и «сальные анекдоты» – две половины гоголевского лица. В Риме он жил совсем по-студенчески, без слуги; говаривал, что нет участи выше монашеской. Однажды заболела прия-тельница Чижова. Гоголь спросил его: «Была ли она у Святителя Митрофана?» Чижов отвечал, что не знает. «Если не была, – про-должал Гоголь, – то скажите ей, чтоб она дала обет помолиться у его гроба. Сегодняшнюю ночь за нее здес...