Язвительные заметки о Царе, Сталине и муже

«Но если я ненавижу государство российское?» Не японская, не турецкая, а мировая. Страшно писать о ней мне. Она принадлежит всем, истории. Нужна ли обывательская запись? Да и я, как всякий современник – не могу ни в чем разо-браться, ничего не понимаю, ошеломление. Осталось одно, если писать – простота. Кажется, что все разыгралось в несколько дней. Но, конеч-но, нет. Мы не верили потому, что не хотели верить. Но если бы не закрывали глаз… Меня, в предпоследние дни, поражали петербургские беспо-рядки. Я не была в городе, но к нам на дачу приезжали самые разнообразные люди и рассказывали, очень подробно, сочув-ственно… Однако я ровно ничего не понимала, и чувствова-лось, что рассказывающий тоже ничего не понимает. И даже было ясно, что сами волнующиеся рабочие ничего не понима-ют, хотя разбивают вагоны трамвая, останавливают движение, идет стрельба, скачут казаки. Выступление без повода, без предлогов, без лозунгов, без смысла… Что за чепуха? Против французских гостей они, что ли? Ничуть. Ни один не мог объяснить, в чем дело. И чего он хочет. Точно они по чьему-то формальному приказу били эти вагоны. Интеллигенция только рот раскрывала – на нее это, как июльский снег на голову. Да и для всех подпольных революци-онных организаций, очевидно. М. приезжал взволнованный, говорил, что это органическое начало революции, а что лозунгов нет – виновата интеллиген-ция, их не дающая. А я не знала, что думать. И не нравилось мне все это – сама не знаю, почему. Вероятно, решилась, бессознательно понялась близость неотвратимого несчастия с выстрела Принципа. Мы стояли в саду, у калитки. Говорили с мужиком. Он рас-терянно лепетал, своими словами, о приказе приводить лоша-38