Лидер московских кадетов о русской политике 1880–1917 гг

91 Глава 5 Я так привык к свободной жизни во Франции, она стала мне казаться настолько «естественной», что я почти позабыл уроки России, ту строгость и произвол, которые я испытывал на себе еще в гимназии. Любопытная иллюстрация. Я, который внача-ле опасался брать раздаваемые на улице прокламации, повез с собой в Россию не только несколько книг, но и карточки деяте-лей Революции, начиная с излюбленного мной Мирабо. Я не мог предположить, что на границе их не пропустят. Почему? На каком основании? Я в своем праве был так уверен, что пре-небрег легкой возможностью их от глаз таможни припрятать и провезти контрабандой. Жизнь мне дала тут первый урок. И книги и карточки у меня отобрали и объяснили, что я их полу-чу уже в Московской таможне. Там мне (вполне невинные) кни-ги вернули, а карточки нет. Хотя я чиновнику и объяснял, что это карточки «жертв революции», что была правда, так как все ее «деятели» оказались потом ее «жертвами», но он в ответ задавал постоянный вопрос: «А есть ли у вас разрешение?» – и рекомендо-вал сначала его «испросить». Опытные люди мне пояснили всю абсурдность такой просьбы студента к властям. Приехав в Москву, я, конечно, немедленно стал рассказы-вать всем, что видел во Франции, а близким товарищам по сту-денческой жизни сообщал о моих планах поставить наши «запрещенные» землячества в официальную связь с междуна-родным студенчеством. Со стороны только немногих я встретил сомнения, как бы это не помешало студенчеству быть в Рос-сии «политическим» ферментом, что многими считалось его исторической миссией. За границей другие условия, и там сту-денчество о такой своей роли фермента не думало. Но это были только единичные голоса. Но мы все же решили дальнейших наших планов не раскрывать, а пока привлечь общественный интерес к различиям положения студентов у нас и за границей и тем готовить почву для сближения с ними. Мне давали со-вет для начала описать в газ...