Власть и общественность на закате старой России

удара лично себё Государь не могъ нанести въ глазахн обо-ихъ лагерей, на которые тогда разделялась Россия. Госу­дарь отрекался отъ твхъ защитниковъ своей власти, кото­рые продиктовали ему Манифестъ; они чувствовали себя преданными твмъ, чью власть защищали. А появление это­го второго акта свидетельствовало о слабости Государя, о томъ, что испугать его можно. Это пошло на пользу «Осво­бодительному Движению». Но это было не все. Теме же днемъ оггубликованъ былъ третш акте, наиболее скромный по форме1, но наиболее действительный по содержанию; Высочайший? Указъ Сенату. «Освободительное Движение» ве неме получило уже очень реальную помощь. Этотъ Указъ предоставлялъ всемъ «вёрноподаннымъ возможность быть непосредственно услышаннымъ Госуда-ремъ». Въ предложении, проектовъ всякихъ государств ен -ныхъ преобразований Указъ видёлъ уже не «смуту», но «ра-дёше объ общей пользе и нуждахъ». Указе обязывалъ Со­вете Миниетровъ такйя заявлешя не отсылать прокурор амъ, какъ было бы раньше, а разсматривать и обсуждать. Чего разсчитывали добиться этиме Указомъ, который переворачивалъ всё прежний представлетя о дозволенномъ и запрещенно'мъ? Очевидно хогёли открыть отдушину, дать безопасный выходъ накопившемуся недоволъстваю; это казалось шагомъ безобиднымъ и успокоительными. Сначала мы сами особеннаго значешя Указу не придавали; нёкоторые находили даже унизительнымъ обращаться къ Совёту Миниетровъ. Но политвческия послёдствйя этого Указа были громадны. Онъ шелъ дальше Рескрипта того же числа. Рескрипте обёщалъ право совёщательнаго голоса только «достойнёйшимъ, довёрпемн облеченныме, избран­ными отъ населения» людямъ. Предполагалось нёчто скром­ное, доступное только просёяннымъ черези горнило избра­ния людями; только ими давался никого не обязывающий