Власть и общественность на закате старой России

У нея выработалось другое аналогичное свойство. Идеалъ ея былъ такъ далекъ отъ русской действительности,, что она не старалась его съ ней преемственно связывать. Публицистика не интересовалась вопросомъ, какимъ р у с -скимъ институтамъ суждено «переродиться »въ европейсшя учреждешя. Даже тЬ наши историки, которые превосходно изучили вопросъ о смене политичеакцгхъ формъ, говоря о нашемъ будущемъ, старались о прошломъ забыть, какъ о дурной наследственности, которая только шьшаетъ. Усло­вия цензуры этому npieMy благопрьятствовали; изъ-за нея надо было избегать явныхъ параллелей и аналогШ. Знаме­нитая записка Витте о земстве произвела потрясающее впе­чатленье между прочимъ и потому, что безъ намековъ и умолчашй поставила вопросъ, котораго въ пе'чати! ставить не смели. Такое воспитание прьучило интеллигеипДю смо­треть на Pocciro, t a b u l a rasa, на которой въ извест­ный моментъ будетъ почему-то, какъ-то и кемъ-то строиться новый строй по последнимъ рецептамъ теорш. Нетрудно представить себе, на. чемъ остановились на­ши «вожди», когда решили уточнить формулу «Долой Самодержалне». Ихъ программа соединила «последшя сло­ва» политической доктрины. Эти слова интеллигенщя: давно изучила на Западе и не видвла оснований отказать въ нихъ Россш. Всеобщее избирательное право, ответственное мини­стерство и даже созъгвъ полновластнаго Учредительнаго Со­бран iff по четырехвостке для н а п и с а т я конститущи'. Долгое устранеше русскаго общества отъ политической жизни, з а ­преть для печати обсуждать эти вопросы получили въ этой программе свою Немезиду. Одинъ, но за-то главный вопросъ, не былъ поставлены въ какой мере эти рецепты науки и опыта Запада были при­менимы къ тогдашней русской действительности? Россия была не только политически отсталой, но невежественной,, почти безграмотной страной. Одно это уже делало сомни-29