1921 год

Довели и положили на палубу; это был интендант-ский корабль, трюмы были забыты консервами, а каю-ты были только для команды. Я сквозь сон помню, что мы еще куда-то шли, где-то грузились. Наконец, от-плыли… Я лежал на палубе. Был изрядный мороз. Очевидно, у меня кризис (воспаление легких) совер-шился за это время, потому что я все стал ясно созна-вать на другой день посреди Черного моря. Жара не было, но – страшная слабость. Останавливались, под-ходили корабли и брали у нас консервы. Я хоть и сильно беспокоился за жену и ребенка, но все же думал, что они сели на другой корабль. Погода была велико-лепная, море – как зеркало. На третий день, рано утром, мы подошли к Бос-фору… Возле нас засуетились французские контроль-ные катера и, совершив формальности, мы прошли красавец Босфор, мимо Золотого Рога и маяка на баш-не Леандра и стали в бухте Меда, наш корабль одним из последних. Тут начинаются мои злоключения… Я сидел около месяца с небольшим на корабле. По ночам – страшный холод, на железной палубе, иногда дождь, сменяемый морозом. Днем тоже дрожишь. Но можно хоть найти где-нибудь более теплое место, а ночью спать хочется. Ночь – это прямой кошмар… Под самый конец, когда трюмы освободились, там можно было спать; там была вопиющая грязь, но не-много теплей. Голодать не приходилось, потому что консервов было сколько угодно, но недоставало хлеба, а иногда воды, и эти консервы стали скоро ненавист-ными. Ездили какие-то типы из В. З. С.8 и производили перепись. Я еще некоторое время надеялся найти жену, но постепенно эта надежда угасла. Дни тянулись 8 Всероссийский земско-городской союз. 43