За кулисами царской власти

манифеста великого князя Николая Николаевича не обязатель-но для России, – и тут не поняло, как ему поступить. В ответ на заявление Гарусевича от польского коло правительством ничего не было сказано, а в Госуд. Совете Протопопов уже после за-крытия заседания вдруг, как бы вспомнив, что ему надо что-то сказать, попросил слова. Всех вернули снова в зал, и, выйдя на трибуну, Протопопов коротко заявил, что правительство по польскому вопросу продолжает стоять на точке зрения мани-феста в. к. Николая Николаевича и декларации Горемыкина, произнесенной в свое время в Думе. Подобное заявление, ко-нечно, никого не могло удовлетворить и не могло быть проти-вовесом акту Вильгельма. На открытие Думы явились министры во главе со Штюрме-ром, прослушали речь председателя, затем Штюрмер встал и под крики левых: «Вон, долой изменника Штюрмера!» – вышел из зала, за ним вышли и остальные министры. Они все якобы торопились на заседание Госуд. Совета, которое на этот раз было назначено не в восемь часов вечера, как обычно, а в два часа дня. Председатель Госуд. Совета Куломзин был болен, а заменявший его Голубев по просьбе Штюрмера назначил ран-нее заседание, так как у Штюрмера и у Протопопова не было никакой декларации и они не хотели выслушивать неприятных для них речей. Накануне заседания я простудился, чувствовал себя неважно, с трудом закончил свою речь и тотчас же передал председательское место Варун-Секрету. Этот маловажный факт был, однако, чреват последствиями. Милюков во время своей речи прочел выдержку из немецкой газеты. Варун-Секрет, оче-видно, не расслышав хорошо, что читал Милюков, и упустив из вида, что наказом запрещается употреблять с трибуны ино-странные выражения, не остановил Милюкова. Между тем в цитате Милюкова очень недвусмысленно намекалось, что в назначении Штюрмера принимала участие императрица Алек-сандра Феодоровна. Штюрмера ...