Сто лет назад

50 зарычав как дикий зверь, а я кинулся в противополож-ный конец хижины, ожидая, что он убьет меня тут же на месте. К счастью, все блюда в этой стране подаются к столу остуженными, так что ноги короля от моей не-ловкости нисколько не пострадали, и моя повелитель-ница без особого труда вымолила мне прощение, весело щебеча и смеясь как самому происшествию, так и моему видимому испугу. По окончании трапезы мне было приказано последовать за моей госпожой, кото-рая удалилась в другую хижину, где она намеревалась согласно общепринятому здесь обычаю предаться сну во время самой сильной жары. Меня поставили у две-рей, чтобы оберегать ее покой и не допускать никого беспокоить ее. Теперь единственной моей обязанностью было ухаживать за моей госпожой. Она была главной фаво-риткой короля и так как была неизменно добра и мила, то я, пожалуй, не жалел бы даже и о своей утраченной свободе, если бы только не страх перед грозным ста-рым монархом. Я знал, что мое спасение всецело зависело от моей молодой госпожи и ее благорасполо-жения ко мне, и потому всеми зависящими от меня средствами старался угодить ей. Будучи молода, добра и великодушна, она была не требовательна и не ка-призна, и угодить ей было не трудно, а мое вниматель-ное отношение к ее вкусам, привычкам и желаниям и быстрое, точное исполнение малейших ее приказаний совершенно покорили ее сердце. Ей было, наверное, не более семнадцати лет, но в тех местах девушка уже с 14-ти лет становится женщиной и часто даже раньше. По цвету кожи она была негритянка, но во всем ос-тальном отличалась от этого типа: волосы ее, хотя ко-роткие и волнистые, не были непомерно густы и сбиты наподобие войлока или овечьей шерсти, а нос, малень-кий и пряменький, нисколько не походил на широкие