Человек в искусстве. Антропология визуальности

30гические типы» К.Г. Юнга и современная соционика), в XX веке проникли и в сам творческий процесс. В про-странстве художественной жизни можно совершенно от-четливо обнаружить (даже в рамках одного направления) диссонансный контрапункт противоречивого освоения данного подхода к образу человека и при этом «немот-ного» бунта против рационально-логического метода ов-ладения душой. Вспомним, например, метафизическую живопись и сюрреализм, или исповедальную амплитуду душевных метаний «Красной книги» (1914–1930) самого Юнга, открывающую ход к пониманию трагического мас-штаба антропологической борьбы за свободу «человека субъективного» от «человека объективного». К началу XX века проблема личности стала тем ме-тафорическим и смысловым фокусом, который, словно штормовая воронка, собирал вокруг себя энергетические волны окружающего макрокосмоса. В качестве визуаль-ной параллели этой мысли обратим внимание, например, на построение композиции в портрете Эдварда Мунка «Фридрих Ницше» (1906, Музей Мунка, Осло), в кото-ром фигура философа является узловым контрапунктом пространства. Однако на внутреннем уровне, хотя и шли колоссальные колебания «декадентского» характера, свя-занные, прежде всего, с нарушениями исторически выра-ботанных ценностных норм жизни, личность еще не утра-тила своего божественного центра, коренящегося в душе. Искусство, став предметом культа, на одно время создало иллюзию возможности преодоления мысли о тщетности земной оболочки эстетически проговоренным языком мечты. Именно этим объясняется тот важный в истории