Воспоминания

рыбная ловля удочкой есть специальная привилегия духов­ного сословия, в противоположность привилегии дворян­ской — охоте на зверя и дичь с огнестрельным оружием. Там — простое, грубое убийство, говорил он, — здесь, напротив, жертве предлагается на выбор, брать или не брать приманку. Нужно искусство — склонить ее к выбо­ру; если клюнет, сама виновата. В этом искусстве четверо ребят — двое Зерновых и двое Милюковых, кажется, не достигли тогда высокой степени, и я не помню, чтобы мы возвращались домой с большими рыбинами и с тяжелыми кошелками. Но не в этом было дело. В чудесные летние воскресенья мы уходили с раннего утра до вечера на лоно природы, брали с собой на целый день съестные припасы и предавались полному безделью. Наш путь был не бли­зок: цель была — низкий берег Москвы-реки, против кру­того подъема Воробьевых гор. Надо было пройти от Арба­та всю Москву с пригородом, потом пересечь все Девичье поле, тогда совершенно пустое (клиники были построены много позже), обойти Новодевичий монастырь и обширны­ми огородами выбраться на берег. Это была целая экспе­диция; но мы не замечали расстояния за веселыми шутка­ми нашего руководителя. На душе было как-то необыкно­венно легко и дышалось свободно. Проведя так целый день, валяясь на песке и меньше всего думая о рыбе, в сумерках мы, утомленные ходьбой и воздухом, возвраща­лись уже молча по домам ■— и крепко засыпали. Это был целый курс педагогии, который мы проходили незаметно. Я один из четырех пережил всех, и как мне дорог до сих пор, в ореоле распускающейся юной радости жизни, образ нашего учителя, похожего на Сократа. Возвращаюсь к двору арбузовского дома, грязному, не­убранному и, увы, оставившему далеко не одни только чистые воспоминания. Двор, как я упоминал, разделялся нашим домом на две части. Передняя, вместе с домом хо­зяина и с двумя палисадниками, была предоставлена в распоряжение дворянских жильцов и их детей, то есть нас и Депельноров. Тут происходило то общение, о котором говорилось выше. Но уже наме...