Книга случайностей. Русская книга перемен

К н и г а с л у ч а й н о с т е й30ИСледи не за тем, кто хоpошо начал, а за тем, кто хоpошо кончил.сорок. И – остановилось. Так же неожиданно и сразу. Юрий Александрович и бровью, что называется, не повёл в сторо-ну спонтанного явления. Он читал Пушкина. Вслух. Лю-бовную лирику русского по-эта, которого он боготворил до такой степени, что отводил ему роль «задающего генера-тора» всех основных позиций в культуре дальнейшей, пос-ле Пушкина, России. Юрий самозабвенно читал, тихим ровным голосом, иногда за-хлебываясь от внутреннего своего восторга, приносимого пульсирующим поэтическим слогом и силой духовидения обожаемого гения.– Юрий Александрович! Пе-ред тобой кофейное блюдце ползает: полтергейст!– Да, я слышал о том, что по-добные явления иногда случа-ются.И он продолжил читать. Свет не погас. Стены не тряслись. Стекла не лопнули. Посуда больше не двигалась. Было, или не было? Всё хорошо и это – главное. Наверное, Пуш-кин тоже жил в точке. В точке жизни. А точка эта никуда не исчезала и не собиралась ис-чезать. Значит, без преувели-чения можно было говорить о любом её обитателе, не «жил», а жив.Точка любой встречи – это место «сцепки» разных судеб. Как на железной дороге. Есть люди-вагончики, наполнен-ные сокровищами опыта, а есть люди-локомотивы. И те, и другие страстно ищут друг друга, потому что существова-ние только во имя себя самого на пути ремесла и постиже-ний – бессмысленно. Никакой Пушкин не может родиться из пустоты и существовать в пустоте.– Хорошо читаешь. Даже не читаешь – проживаешь текст. Один в один с автором. Ка-жется, что тебе удается пре-доставить потенциал своей жизни для продолжения су-ществования потенциальных энергий классика.– Да, нам хорошо вдвоём. За себя ручаюсь. Надеюсь, и ему тоже моё общество не против-но.– А много стихов наизусть знаешь?– Сейчас уже меньше... Двое-трое суток кряду могу читать