Русская проза конца XX – начала XXI века. Основные тенденции

Религиозно-философское осмысление итогов XX столетия в «Двучастных рассказах» (1993-1998) происходит и путем обращения к художественному опыту древнерусской литературы с такими ее жанрами, как житие, патерик, хождение, поучение, слово. Все герои рассказов наделены потенциальным правом на обладание истиной, прямой авторский дискурс здесь отсутствует. Однако, как и у Достоевского, полифония не переходит в релятивистское уравнивание всех возможных точек зрения и жизненных позиций. С помощью символических деталей и проекций на узнаваемые евангельские сюжеты автор выстраивает т.н. «вертикальный хронотоп» (термин М.М. Бахтина), позволяющий увидеть в ситуациях нравственного выбора людей XX века извечные библейские антиномии. Так, например, рассказ «Эго» может быть прочитан как вариация на тему слов Христа «возлюби ближнего, как самого себя», с одной стороны, и «враги человеку домашние его» – с другой, а рассказ «Настенька» – как аллюзия на евангельский эпизод воскрешения Лазаря, до этого четыре дня «смердевшего во гробе». Несмотря на жестокий дра-матизм описываемых событий, Солженицын чужд пессимизму, так как в человеческой истории, по его мнению, всегда действует непостижимый Божественный Промысел о мире. Поздняя проза писателя – опровержение авторитетной в классическом реализме антропологической установки новоевропейского гуманизма (человек – самодостаточное нравственное существо). Показывая неустойчивость человеческой души, легкость потери человеческого образа и утраты своей идентичности в страшных условиях российского XX века, Солженицын приводит читателя к признанию необходимости Бога – как единственного гаранта сохранения личности и надежной опоры добру.