Крылья

- А что, она здорова? Я ее совсем не вижу, - почему-то вспомнил Ваня. - Еще бы, ты целыми днями пропадаешь. - Где же я пропадаю? - А уж это нужно у тебя спросить, - сказала тетка, выходя из комнаты.Дядя Костя допивал остывший кофе, и в комнате сильно пахлонафталином. - Вы про Штрупа говорили, дядя Костя, когда я пришел? - решилсяспросить Ваня. - Про Штрупа? - право, не помню, - так что-то Анета мнеговорила. - А я думал, что про него. - Нет, что же мне с ней-то об Штрупе говорить? - А вы действительно полагаете, что Штруп таких убеждений, как вывысказывали? - Его рассужденья таковы; поступки не знаю, и убежденья другогочеловека - вещь темная и тонкая. - Разве вы думаете, что его поступки расходятся со словами? - Не знаю; я не знаю его дел, и потом не всегда можно поступатьсообразно желанию. Например, мы собирались давно уже быть на даче, амежду тем... - Знаете, дядя, меня этот старовер, Сорокин, зовет к ним на Волгу:"Приезжайте, - говорит, - тятенька ничего не заругает; посмотрите, как унас существуют, если интересно". Так вдруг расположился ко мне, не знаюи отчего. - Ну, что же, вот и отправляйся. - Денег тетя не даст, да и вообще не стоит. - Почему не стоит? - Так все гадко, так все гадко! - Да с чего же вдруг все гадко-то стало? - Не знаю, право, - проговорил Ваня и закрыл лицо руками. КонстантинВасильевич посмотрел на склоненную голову Вани и тихонько вышел изкомнаты. Швейцара не было, двери на лестницу были открыты, и впереднюю доносился из затворенного кабинета гневный голос, чередуясь с30