Месть еврея

легчить головную боль, и прикрыла пледом ноги. Едва она это кончила, как лакей пришел ей доложить, что молодой граф ждет ее на террасе. Рудольф стоял, скрестив руки и прислонясь к колон-не. Он поднял голову лишь тогда, когда Антуанетта коснулась слегка его руки. Увидя, как он бледен, как из-менился в лице, молодая девушка вскрикнула: – Что с вами случилось, Рудольф, скажите мне, умо-ляю вас. – Будьте откровенны, друг мой. То, что вас вол-нует, не может вечно оставаться тайной, потому доверьте ее преданному вам сердцу. – Я не достоин вашей дружбы, Антуанетта, – про-шептал он сквозь зубы. – Я негодяй, так как содейство-вал несчастью, которое разразилось над нами. Лишь пуля может спасти меня. Но не покиньте в несчастьи бедную Валерию, эту невинную жертву. Молодая девушка глухо вскрикнула. – Рудольф, то, что вы сказали, недостойно вас как честного человека. Вы говорите, что виноваты, но разве вину поправляют преступлением? Поклянитесь мне, что отказываетесь от этой мысли, и помните, что пуля, ко-торая поразит ваше сердце, сразит и мое. Граф вздрогнул, и луч радости озарил его лицо. – Дорогая моя, вы не можете понять, что я чувствую в эту минуту. Я бы желал посвятить всю мою жизнь, чтобы составить ваше счастье, а между тем, не могу да-же предложить вам честное имя, но теперь, когда вы знаете, что я вас люблю, я скажу все. Теперь вы не толь-ко подруга детства, вы половина моей души и имеете право на мое полное доверие. 29