Легенда

17. И сказала ему: "Еврейский раб,которого ты привел в дом свой, хотелменя обесчестить..." 20. Тогда бросил он его втемницу... 21. Но господь был с ним. Моисей, Кн. бытия, гл. 39VI - Нет, это клевета, - сказал игумен Октодекадского монастыря, гнусная,черная клевета. - И тень сомнения уже прокралась на, его лицо, и он,казалось, разуверял себя более, нежели стоящего возле монаха. - Но пояс, - возразил тот. - Хорошо. Неси лобзание мира нашему брату и скажи, что я спрошу уобвиняемого, и да падет вся строгость на главу преступную. Монах склонился и вышел. Лицо игумна было ужасно, жилы на вискахналились кровью и бились; он был смущен, несмотря на свою обычнуютвердость, и не знал, верить ли или нет какому-то обвинению, и то укорялсебя в сомнении, приискивая наказание виновному, то верил обвинению,приискивая доказательства к опровержению его; он то вставал ипрохаживался, то садился; наконец, обращаясь к молодому монаху,сказал: "Позови брата Феодора и оставь его со мною наедине". Тихая, аскетическая жизнь подняла так фантазию Феодора, так приучилаего и созерцательности, что он целые часы проводил, мечтая то опрелестной жизни, которая готовится праведнику в обителях рая, то осоделании всей земли одною паствою Христа, то погружался в созерцаниебога и, долго теряясь в бесконечном, вдруг спускался на землю; и какхороша она ему казалась тогда, как ясно выражала Его и как понятноговорило и это ветвистое дерево, и эта пернатая птица! В такой-тосозерцательной минуте был он, когда его позвали к игумну; это было такобыкновенно, что он, нисколько не удивясь, пошел к нему с светлымвдохновенным лицом, торопясь пересказать все, что чувствовал. С холодным и важным видом встретил его игумен, пристальнопосмотрел на прелестного юношу и уже почти оправдал его в душе. - Феодор, - сказал он, подавая письмо, - прочти его и скажи, правда ли?26