Иллюстрированный русско-американский календарь на год високосный 1924 год

— 30 — Наступилъ самый критяческій моментъ во внутренней исто-ріи московскаго общества. Теряясь среди ужасающихъ событій, чъ оічаяніи за будущую судьбу своей родины, многіе московскіе люди ждали своего избавленія только свыше. Они призывали другь друга молиться, чтобы Господь п-ощадилъ „останокъ рода хрисгіанскаго" и оградилъ миромъ „останокъ Россійскаго царства и градовъ и ве­сей. Подъемъ религіознаго чувства достигалъ чрезвычайнаго на­пряжен]^ и выражался въ чудесныхъ видѣніяхъ По личному при­знанию Кузьмы Минина, • иточникъ его собственной рѣшимости под­нять ополченіе таился въ чудесномъ видѣніи...._ Ему явился преп. Сергій и велѣлъ ему казну собирать и воинскихъ людей надѣлять и идти на очищеніе Московскаго государства. Платоновъ. „Смутное время." ** * * * Русь! Русь! вижу тебя, изъ моего чуднаго, прекраснаго далека тебя вижу. Бѣдно, разбросанно и непріюгно въ тебѣ; не розвеселятъ, не иснугаютъ взоровъ дерзскія диша природы, вѣнчанныя дерзкими ди­вами искусства. Открыто — пустынно и ровно все въ тебѣ; какъ точ­ки, какъ значки, непримѣтно торчать среди равнинъ невысокіе твои города: ничто не обольстить и не очаруеть взора. Но какая же не­постижимая, тайная сила влечеть къ тебѣ? Какая непостижимая связь таится между нами?. Рпгойь. ** *• ** * * * Какъ ни тепло чужое море, Какъ ни красна чужая даль, Не ей поправить наше горе, Размыкать русскую "печаль. Некрасовъ. ** ** ** * * * JCTO истинный другъ человѣчества, у кого хоть разъ билось сердце по страданіямъ наро'да, тотъ пойметъ и йзвинить всю непрохо­димую заносную грязь, въ которую погруженъ народъ нашъ, и сумѣ-етъ отыскать въ той грязи брилліанты: Повторяю, судите русскій народъ не по тѣмъ мерзостямъ, которыя онъ такъ часто дѣлаетъ, а по тѣмъ всликимъ и святымъ вещамъ, по которымъ онъ и въ своей мерзо­сти постоянно воздыхаетъ. A вѣдь не всѣ же и въ нароідѣ — мерзав­цы; есть прямо cBflTTjp, да еще какіе: сами свѣтятъ и всѣмъ намъ путь освѣщаютъ Достоевскій. # * * * * * * * *