Воспоминания, статьи и письма из заграницы

— 28 — шаго съ небольшой папкой подъ пышкой. У него въ это время сид'Ьлъ кто-то изъ постороннихъ, и мне со­вестно стало развертывать и показывать свою до­машнюю вольную работу. — Покажите-ка. Я выну л ь головку старушки, на­писанную на маленькомъ картончике. — Какъ! это вы сами? — сказалъ онъ серюзно. — Да это превосходно! Это лучше всехъ вашихъ ака­демическихъ работъ. Посмотрите-ка, — обратился онъ къ гостю. — Да, это практикъ, — промямлилъ подошедпйй, взглянувъ апатично на мой картончикъ. — Вы, должно быть, уже много писали? — обратился онъ ко мне, глядя на мой сереныай, заношенный сюртучокъ. — Да, я писалъ много образовъ, и портреты съ натуры иногда писалъ, — ответилъ я . — То-то, этосейчасъвидно;выхорошоподготовлены, въ академш вы скоро пойдете. Правда, Иванъ Нико­лаевичу это у ж ъ я заметилъ; практики, иконописцы изъ провинции, живо въ академш медальки хватаютъ. — Отчего-же, скажите, Иванъ Николаевичу вы находите, что это лучше моихъ академическихъ рисун-ковъ? — обратился я къ Крамскому. — Оттого, что это более тонко обработано, тутъ больше любви к ъ делу; вы старались отъ души пере­дать, что видели, увлекались безсознательно многими тонкостями натуры и вышло удивительно верно и ин­тересно. Делали, какъ видели, и вышло оригинально. Тутъ н е т ъ ни с о ч н ы х ъ п л а н ч и к о в ъ , ни академи­ческой условной прокладки, избитыхъ колеровъ; а какъ верно уходить эта световая щека, сколько тела чув­ствуется на виске, на лбу, въ мелкихъ складкахъ! А