Песни и поэмы

знажя затмеваетъ. обрашаеть въ выдумку всь только что выливилеся изъ-подъ пера поэта любовные образы. Таковы стихотворежя „Гдъ ты", „Пр1ютк меня подъ крылышкомъ..." Въ нихъ повто­ряется мотивъ изъ испов"Бди предъ ангеломъ : лучшее, что есть въ жизни, неизв-вдано сыномъ гетто... Къ этому циклу и этому мотиву тъсно при-мыкаеть поэма „Свитокъ о Пламени", на кото­рой сггБдуетъ остановиться нъсколько подробнъе, чтобы, если не ВПОЛНЕ, то хоть отчасти ввести чита­теля въ ея сложный символически замыселъ. Во­обще говоря, „разъяснять" символическое произве­дете значить портить его, низводить на уровень аллегорм ; но въ данномъ случай символъ построенъ на такихъ интимныхъ сторонахъ еврейской трагедм, которыя читателю не-еврею обыкновенно неизвъстны; такова же и форма, сотканная изъ элементовъ агга-дической и каббалистической литературы. Необхо­димо поэтому дать читателю въ руки нъкотор',ю нить, указать ему въ общихъ чертахъ на ту катего-pira нацюнальныхъ переживашй, которую ИМ^БЛЬ въ виду авторъ. „Свитокъ о Пламени" есть поэма о роковой не-полнотъ нацюнальнаго бьгпя народа въ изгнанш. Со дня, когда была утрачена независимость, J за нею родина, — со дня, когда на разрушенномъ алтарь догоръло святое Пламя, символъ полновъсной, много­цветной жизни, — еврейсюй народъ ограничилъ свое 31