Автобиографическая проза

— 87 —стрижки газона. — «А таможне не платил, ни-ни. Упаковал ее в ящичек, сверху заложил книжка-ми и поставил в ноги. — А это что у вас здесь? — Это? — Греческие книжки. — Ну, видят — про-фессор, человек пожилой, одет скромно, врать не будет. Что такому и возить, как не греческие книжки! Не парфюмерию же. Так и провез без пошлины. Помилуйте! Да на пошлину вторую та-кую стрижку купить можно». (Никогда не забуду, как он на самосеяном газоне перед музеем — первый — ревниво, почтительно, старательно и неумело — ее пробовал.) Думаю, что это был единственный за жизнь противозаконный посту-пок моего отца. Впрочем, он для музея был готов на несравненно большее, во всяком случае — дольшее. Сидит он у какой-нибудь москворецкой купчихи, потягивает чаек и улещает: «Таким-то образом, матушка, всем и радость, и польза бу-дет. А что племянник? Племянник все равно про-мотает». Старушка: «Неужели?» — «Как бог свят — промотает. Пропьет или в карты пропу-стит». Старушка, упавшим голосом: «Пропустит». Отец: «А покойник их, небось, по полтиннику со-бирал. Племянник пусть сам наработает. Я ведь тоже в детстве босиком бегал...» Помню, что та-ким способом, только на этот раз у старушки вы-сокопоставленной, отец, в конце очень долгих концов, отстоял для музея прекрасный подлин-ник: мраморную голову императора Тита, кото-рая и поныне украшает музей. Отношение к строящемуся музею было раз-ное. Помню известного московского педагога