Дарвин как тип ученого

— 42 — смелыхъ догадокъ, п о с т р о е н н ы е на очень т*Ьсномъ и шат­ком* фундамент*—забывая, что достоинство этого синтетп-ческаго труда находится въ прямой зависимости [отъ каче­ства, предгаествовавшаго ему, труда аналитическаго. Н'очто еще страннее, бываютъ случаи, что обе этп деятельности, совмещаясь въ одномъ лице, тянутся, не сливаясь, какъ бы две самостоятельный струи: въ своей аналитической де­ятельности, ученый стоить на строгой почв* ф а к т а — в ъ обла­сти обобщен!й, довольствуется смелыми сравнениями, отда­ленными аналопями; принимая возможное за вероятное, ве­роятное за истинное, онъ все выше и выше возводить свое здаше—на песке. Прпмеромъ подобной личности былъ, от­части, Ламаркъ; стропй ученый въ области спещальныхъ пзследованШ—въ области гипотезъ олъ былъ нередко ме-чтателемъ: оиъ никакъ не могъ примириться с ъ мыслью, что наука—дитя своего времени, что забегать впередъ, допол­нять отсутстлуюице факты умозрешями п догадкамп, невоз­можно. Этпмъ объясняется его неудача. Блестящая, вполне верный мысли разделили общую участь съ его увлечешями: one не устояли противъ холодной критики Кювье. Злоупотрсблеше умозр Ьшемъ, неправильное отношение к ъ роли гипотезы въ науке, вызвали въ б10логнческпхъ иаукахъ понятную реакпдю; явилось воззреше, что настоящее назна-ч е т е науки заключается въ разработке частностей. Явились целый полчища сиещалистовъ, различныхъ-wmoeb и-логоаг,. размежевавшпхъ природу на мелыя участки п не желавшпхъ зяать, что творится за пределами пхъ узкой полосы. Сме­шивая осторожность—съ ограниченностью, трезвость и стро¬гость мысли—съ отсутств1емъ всякой мысли, эти пигмеи са­модовольно провозглашали, что нашъ в4къ, не в ё к ъ вели-кихъ задачъ, а всякаго, яытавшагося подняться надъ об-щимъ уровнемъ, окинуть взоромъ более широкгй горивонтъ, величали мечтателемъ и фантазеромъ. Такого-то мечтателя, созндающаго м/ръ изъ глубины сво-