Биография
Детство и юность (1748–1763)
Джереми Бентам родился 15 февраля 1748 года в лондонском районе Спиталфилдс, в семье состоятельного стряпчего. Ребёнком он проявлял способности, которые окружающие без колебаний называли феноменальными: читал уже в трёхлетнем возрасте, а в латыни начал упражняться едва ли не с пелёнок под отцовским присмотром. Домашнее воспитание с уклоном в классическое образование сформировало из него маленького книжника, которого, впрочем, не миновала и привычка к усидчивому умственному труду. В Вестминстерской школе Бентам выделялся среди сверстников, однако позднее сам вспоминал тамошние порядки с нескрываемой неприязнью, считая их механическими и лишёнными всякого смысла. В 1760 году, когда мальчику исполнилось всего двенадцать лет, он поступил в Куинз-колледж Оксфордского университета — случай по тому времени из ряда вон выходящий. В Оксфорде он, впрочем, скучал: лекции казались ему пустыми, зато сама корпоративная жизнь пробудила в нём скептическое отношение к установленным традициям.
Начало юридической карьеры и поворот к реформе права (1763–1789)
В 1763 году Бентам получил степень бакалавра, а спустя три года — магистра, после чего, следуя отцовской воле, вступил в корпорацию адвокатов Линкольнс-Инн. Однако практической юриспруденцией он занимался без всякой душевной привязанности и вскоре остыл к ней совершенно. Слушания в судах раздражали его хаотичностью, а английское общее право, построенное на прецедентах, виделось ему бесформенной массой, удобной лишь для судейского произвола. Настоящий переворот в его сознании совершили идеи просветителей: Гельвеций, Беккариа и Юм подтолкнули его к мысли, что право следует строить на началах очевидной пользы. В 1776 году анонимно вышел его первый значительный труд «Фрагмент о правительстве», содержавший острую критику юридических воззрений Уильяма Блэкстона и обративший на себя внимание лорда Шелборна. Через несколько лет, в 1789-м, появилось «Введение в основания нравственности и законодательства», где впервые в систематическом виде была изложена утилитаристская доктрина, построенная на принципе наибольшего счастья.
Зрелые годы и общеевропейская известность (1789–1814)
Революционная эпоха, захлестнувшая Европу, превратила Бентама в фигуру международного значения. В 1792 году революционные власти Франции признали его гражданином республики, и он всерьёз надеялся на практическое применение своих законодательных проектов во Франции. В те же годы он разработал проект идеальной тюрьмы — Паноптикум, в котором надзиратель видит всех заключённых, оставаясь сам невидимым, и потратил почти два десятилетия на безуспешные попытки убедить британское правительство построить такое заведение. Разочаровавшись в парламенте и монархах, Бентам всё более проникался радикальными политическими убеждениями. Его дом на Куин-сквер в Вестминстере сделался штабом целого кружка единомышленников — «философских радикалов», среди которых выделялся Джеймс Милль, ставший главным пропагандистом бентамовских теорий.
Последние годы и смерть (1814–1832)
Старость Бентама оказалась на удивление плодотворной: он диктовал свои сочинения помощникам, разрабатывал конституционные кодексы для разных государств и принимал у себя иностранных деятелей, желавших увидеть живого патриарха утилитаризма. Его занятия были столь же многообразны, сколь и неортодоксальны — от планов реорганизации судов до записок о вечном мире. Умер он 6 июня 1832 года в своём доме, и кончина его не была вполне обыкновенной: завещание предписывало публичное анатомирование тела в присутствии друзей. Впоследствии из его останков изготовили так называемый «авто-икон» — облачённую в костюм восковую фигуру с настоящим скелетом внутри, которая по сию пору хранится в Университетском колледже Лондона.
Наследие
Джереми Бентам оставил после себя интеллектуальное здание столь массивное, что даже его многочисленные недоброжелатели не могли отрицать силу, с которой бентамовская мысль перепахивала закостенелую почву современного ему правоведения. Построив свою философию на, казалось бы, простом и даже плоском принципе наибольшего счастья для наибольшего числа людей, он превратил этот этический императив в безжалостный инструмент критики всех учреждений, существовавших не ради очевидной пользы, а лишь в силу исторической инерции или корыстных интересов. В напряжённых и часто сухих страницах его трактатов вызревали идеи, которым суждено было перерасти в масштабные демократические преобразования: расширение избирательного права, отмена нелепых и жестоких карательных законов, реформа муниципального управления и всей судебной системы, включая правила о доказательствах, где он резко критиковал практику принесения присяги как пустую формальность и предлагал заменить клятвы на подтверждение. Бентам, не будучи сам блестящим оратором и не занимая государственных постов, сделался отцом-основателем целой школы политического действия, давшей Британии знаменитый круг «философских радикалов» и подготовившей почву для парламентского акта 1832 года, который, хоть и не во всём отвечал его замыслам, нанёс сокрушительный удар по «гнилым местечкам». Кодификационные усилия Бентама, обращённые к России, Испании, Португалии и молодым американским республикам, часто наталкивались на стену непонимания и отвергались как утопические, однако сама его неутомимая вера в разумность и системность права подготовила триумф кодификаторской мысли в девятнадцатом столетии, особенно явственно сказавшись на трудах Джона Остина, который развил аналитическую юриспруденцию, опираясь на бентамовские идеи, и возвёл её на невиданную прежде высоту. Пожалуй, самым живучим и вызывающим споры остаётся именно этический каркас бентамовской системы, в котором тончайший гедонистический расчёт удовольствий и страданий, подчас доведённый до математической таблицы, соединился с едким разоблачительным пафосом, не щадившим никаких святынь, и эта гремучая смесь продолжает тревожить умы, заставляя каждое новое поколение снова и снова пересматривать границы между благом личности и требованием общего счастья.
Книги автора
Рассуждение о гражданском и уголовном законоположении: С предварительным изложением начал законоположения и всеобщаго начертания полной Книги законов, и с присовокуплением опыта о влиянии времени и места относительно законов / Соч. английскаго юрисконсульта Иеремиа Бентама; Изданное в свет на французском языке Степ. Дюмоном по рукописям от автора ему доставленным.; Переведённое Михайлом Михайловым; С придобавлением дополнений от г-на Дюмона сообщенных.; По высочайшему повелению. — СПб.: тип. Шнора, 1805—1811.
О судоустройстве / Соч. Бентама; По фр. изд. Дюмона изл. А. Книрим. — СПб.: тип. Правительствующего сената, 1860.
Избранные сочинения Иеремии Бентама / Пер. по англ. изд. Боуринга и фр. Дюмона, А. Н. Пыпина и А. Н. Неведомского. Т. 1-. — СПб.: Рус. книж. торговля, 1867.
О судебных доказательствах: Трактат Иеремии Бентама / По изд. Дюмана, пер. с фр. И. Гороновичем. — Киев: тип. М. П. Фрица, 1876.
Тактика законодательных собраний / Бентам; Пер. М. К. — СПб.: Л. А. Волихов, 1907.
Введение в основания нравственности и законодательства = An introduction to the principles of morals and legislation / И. Бентам. — М.: РОССПЭН, 1998.
