Киреевский Иван Васильевич биография и книги

Биография

Детство и юность (1806–1822)

Иван Васильевич Киреевский родился 22 марта 1806 года в Москве, в той самой дворянской среде, где усадебный быт ещё помнил просвещённый XVIII век, а домашние библиотеки уже полнились немецкой философией. Отец рано скончался — в 1812 году, заразившись тифом, когда ухаживал за ранеными. Воспитывала мать, Авдотья Петровна, позже вышедшая замуж за А. А. Елагина: женщина умная, религиозная и прекрасно образованная. Детство прошло в имении Долбино, и образование Киреевский получил дома, но какое — языки, история, словесность впитались накрепко, а православное благочестие легло в основу характера.

В кругу любомудров и первые опыты (1822–1829)

По обычаю того времени его определили в Московский архив Коллегии иностранных дел — попал он в круг тех самых «архивных юношей», что составляли цвет тогдашней молодой литературы. Службу, однако, оставил в 1824 году и вместе с Д. В. Веневитиновым, В. Ф. Одоевским и С. П. Шевырёвым основал Общество любомудрия. Там штудировали Шеллинга, жарко спорили о судьбах просвещения и искусства, не чураясь и мистических исканий. Декабрьский 1825 год положил конец кружку — общество распустилось само. В эти годы Киреевский уже пробовал перо: переводы, критические заметки, осмысление насущных литературных вопросов.

Путешествие в Европу и несчастливый «Европеец» (1830–1832)

В 1830-м он отправился в Германию. В Берлине слушал лекции Гегеля и Шлейермахера, в Мюнхене лично беседовал с Шеллингом — и вернулся в Россию с замыслом журнала, который стал бы мостом между европейской образованностью и собственными духовными началами. Так появился «Европеец». Но правительство после второй книжки увидело в статье «Девятнадцатый век» чуть ли не проповедь революции: журнал закрыли, а Киреевский надолго угодил под подозрение и почти перестал печататься.

Деревенское уединение и рождение славянофильства (1833–1844)

Следующее десятилетие он провёл по большей части в деревенской тишине. Читал, размышлял, вынашивал мысли о судьбах России и Запада. Постепенно сблизился с А. С. Хомяковым, братьями Аксаковыми, Ю. Ф. Самариным — и в этих спорах, в переписке, в немногословных, но отточенных статьях начало вызревать то миросозерцание, которое позже назовут славянофильством. Знаменитый «Ответ Хомякову» (1839) и другие наброски того времени впервые придали этим идеям философскую стройность и глубину.

Духовное делание и последние годы (1845–1856)

В 1845 году Киреевский совсем недолго редактировал «Москвитянин», но разошёлся с М. П. Погодиным во взглядах и оставил журнал. С середины 1840-х его всё сильнее влечёт чисто религиозная жизнь. Он селится близ Оптиной пустыни, становится духовным чадом старца Макария, принимает тайный рясофорный постриг. Вместе со старцем готовит к печати святоотеческие творения — работа колоссальная, изменившая русскую патрологию. 11 июня 1856 года, приехав по делам в Петербург, Иван Васильевич заразился холерой и скончался.

Наследие

Киреевский не написал многотомных сочинений, однако именно его мысль, выведя русскую философию из ученического подражания, заставила её нащупывать собственный путь и обратиться к тем глубинам, где вера и разум перестают враждовать. Противопоставление рассудочного, внутренне расколотого западного просвещения и живой цельности русского духа, наиболее ярко выраженное в статьях «О характере просвещения Европы и о его отношении к просвещению России» (1852) и написанной уже на смертном одре «О необходимости и возможности новых начал для философии» (1856), стало тем зерном, из которого выросло всё славянофильское учение. Он требовал преодолеть отвлечённый рационализм немецкой классики, выстраивая философию на синтезе веры, разума и воли, на том едином созерцательном усилии, где исчезает губительный разлад между умом и сердцем. При этом западную образованность он знал досконально и не отвергал её огульно: трезво указывая на тупики секулярного разума, Киреевский настаивал на усвоении положительных сторон европейского развития при возвращении к духовным началам православия, которые он понимал не как музейную данность, а как живую силу. Его переводческая и издательская работа, совершённая вместе со старцем Макарием, вернула русскому обществу целые материки восточной патристики, без которых последующий расцвет религиозной мысли от В. С. Соловьёва до богословов парижской школы был бы попросту немыслим.