Биография
Детство и юность (1938–1956)
Владимир Семёнович Высоцкий родился 25 января 1938 года в Москве, в семье военного связиста и переводчицы с немецкого языка. Раннее детство пришлось на суровые военные годы: с матерью Ниной Максимовной он уехал в эвакуацию на Урал, этот опыт навсегда впечатался в память и позже отразился в стихах о войне, написанных от первого лица с невероятной, почти непостижимой для невоевавшего человека достоверностью. После войны некоторое время жил с отцом и его второй женой в Германии, где освоил фортепиано, но школа в Эберсвальде была лишь коротким эпизодом. Вернувшись в Москву, поселился на Большом Каретном — месте, которое станет легендарным в его песнях. Рос хулиганистым, резким, компанейским парнем, окончил школу, и под давлением родных поступил в инженерно-строительный институт, откуда сбежал уже после первого семестра, поняв, что чертить схемы — не его стезя.
Начало пути (1956–1964)
В 1956 году Высоцкий поступил в Школу-студию МХАТ, и этот выбор оказался окончательным и роковым. Учёба давалась непросто, его манера многих педагогов откровенно раздражала — голос с хрипотцой, избыточная нервическая энергия, которая рвалась наружу. Тем не менее курс Павла Массальского он окончил, и начались скитания по театрам: Театр имени Пушкина, Театр миниатюр. Всё было не то; ролей почти не давали, а те, что перепадали, казались мелкими. Именно в этот период, в начале 1960-х, он начинает писать песни — сначала в жанре так называемой «блатной» лирики, стилизации под дворовый фольклор, которые моментально разошлись на магнитофонных катушках, сделав его голос узнаваемым на всех кухнях огромной страны.
Зрелые годы (1964–1970-е)
Судьба Высоцкого совершает головокружительный поворот в 1964 году, когда он приходит в только что созданный Театр на Таганке к Юрию Любимову. Здесь всё совпало: режиссёрский нерв, бунтарский дух театра и его собственная, разрывающая грудную клетку мощь. Роль Гамлета стала вершиной, театральным событием, на которое невозможно было достать билет. Параллельно с театром песня перестала быть просто развлечением. От нарочито простых сюжетов он перешёл к трагической балладе, глубокой философской лирике, острым сатирическим зарисовкам. Высоцкий работал на износ, почти без сна, ночи напролёт выступая в институтах, КБ и клубах. Он много снимался в кино, и хотя его песни оттуда часто вырезались цензурой, запись в «Вертикали», фильм «Место встречи изменить нельзя» с его капитаном Жегловым сделали Высоцкого поистине народным героем в самом полном смысле этого слова.
Последние годы и смерть (1979–1980)
К концу семидесятых нечеловеческое напряжение достигло критической черты. Организм, истощённый алкоголем и тяжелейшими зависимостями, сдавал; несколько раз он оказывался на грани, переживая тяжелейшие критические состояния, из которых врачи его вытаскивали буквально с того света. Он продолжал писать всё более мрачные, исповедальные тексты, словно торопился высказаться до конца. Летом 1980 года, в дни московской Олимпиады, 25 июля он умер во сне в своей квартире на Малой Грузинской. Официальная пресса смерть проигнорировала, но проститься с ним вышли десятки тысяч людей — огромная живая река у Театра на Таганке, растянувшаяся на километры.
Наследие
Владимир Высоцкий оставил после себя художественный мир такой колоссальной силы, что его влияние не ослабевает и теперь, спустя десятилетия, когда эпоха магнитофонной вольницы давно миновала. Будучи человеком, чей голос буквально прошивал ткань советской реальности, он создал уникальный поэтический театр одного актёра, в котором причудливо и органично сплелись трагический монолог философа, уличная интонация и пронзительная исповедальная лирика, контрастирующая с государственным официозом настолько остро, что чиновники от культуры боялись его записей гораздо больше, чем газетных статей. Высоцкий, работая на немыслимом пределе душевных и физических сил, сумел вывести авторскую песню из разряда камерного, почти домашнего музицирования туда, где поэтическое слово обретало библейскую глубину, а хриплый баритон превращал каждое публичное выступление в акт обнажения нервов, требовавший от слушателя ответного полного включения. Его литературное наследие, куда вошли сотни текстов, от баллад на военные сюжеты до сатирических зарисовок и сложнейших метафорических монологов-ролей, отчётливо показывает фигуру мастера, который, не имея возможности опереться на признание официальных институций, создал свою собственную, параллельную вселенную звучащего русского слова. Именно там спрессовался код эпохи застоя, пропущенный через личную боль, мощный темперамент и колоссальный актёрский дар, превративший каждую песню в микросцену, где герой проживает свою судьбу на разрыв аорты, раз и навсегда лишая наследие Высоцкого статуса лишь исторического памятника и утверждая его как живой, кровоточащий нерв культуры.
