Бенкендорф Александр Христофорович биография и книги

Биография

Детство и юность (1781–1798)

Александр Христофорович Бенкендорф появился на свет 23 июня (4 июля) 1781 года в семье, уже отмеченной близостью к престолу: его отец, Христофор Иванович, был генералом русской службы, а мать, урождённая баронесса Шиллинг фон Канштадт, приходилась подругой императрице Марии Фёдоровне. Мальчика отдали в престижный петербургский пансион аббата Николя, где готовили католическую и протестантскую знать к государственной карьере. Не склонный к усидчивой учёбе, он, тем не менее, вынес из этих стен безупречный французский и светскую ловкость, а настоящей страстью его, едва ли не с отрочества, сделалась кавалерийская выправка. В 1798 году, следуя фамильной традиции, он вступил в лейб-гвардии Семёновский полк унтер-офицером, чтобы уже через год красоваться в звании флигель-адъютанта.

Первые кампании (1798–1812)

Полоса войн с Наполеоном дала Бенкендорфу больше боевого опыта, чем иному генералу за всю жизнь. В несчастливом для союзников 1805 году он участвовал в сражении при Аустерлице; два года спустя его видели в кровавой мясорубке при Прейсиш-Эйлау, где он не потерял присутствия духа под ураганным огнём. Затем судьба перебросила его на юг: в русско-турецкой войне 1806–1812 годов он сражался под Рущуком, удостоившись от самого Кутузова похвалы за распорядительность. К началу рокового 1812 года Бенкендорф носил уже полковничьи эполеты, имел репутацию отчаянного рубаки и, что куда важнее, хладнокровного командира, умеющего в горячке боя связать воедино авантюризм и расчёт.

Гроза двенадцатого года и Заграничные походы (1812–1815)

В Отечественную войну Бенкендорф выдвинулся не на парадах, а в тылу Великой армии, командуя летучим партизанским отрядом. Его люди освободили Верею, наводя на французов тот самый страх, какой неприятель сеял на русской земле. Позже он преследовал отступающего врага, а с переходом границы империи его звезда засияла в полную силу: за отличия в кампании 1813 года, включая Лейпцигскую битву, он получил чин генерал-майора, а весной 1814 года вступил в Париж как один из героев освободительного похода. Там, среди ликований, он не только принимал награды, но и учился тому, как европейские державы управляют умонастроениями своих подданных — урок, который позже применит уже дома.

Между балами и заговорами (1815–1826)

После Венского конгресса Бенкендорф вернулся к гвардейской службе, быстро пройдя путь до генерал-лейтенанта и начальника штаба гвардейского корпуса. Светская жизнь не притупила его чутья: он одним из первых уловил брожение умов и в 1821 году подал Александру I докладную записку о тайных обществах, которая, впрочем, легла под сукно. Император вспомнил о ней лишь после мятежа. Пока же Бенкендорф деятельно проявлял себя в беде — во время катастрофического наводнения 1824 года его назначили временным военным губернатором Васильевского острова, и там он, забыв о чинах, лично руководил спасением утопающих. Четырнадцатого декабря 1825 года он уже стоял на Сенатской площади, командуя верными войсками, а по усмирении восстания вошёл в Следственную комиссию.

Архитектор тайного надзора (1826–1844)

Николай I, нуждавшийся в безоговорочно преданном инструменте надзора, в 1826 году поставил Бенкендорфа во главе созданного по его же проекту Корпуса жандармов и Третьего отделения Собственной Его Величества канцелярии. Шеф жандармов получил власть почти безграничную: вся печать, все тайные и явные настроения империи стекались к нему в кабинет. Он лично цензурировал Пушкина, ведя с поэтом сложную, почти отеческую переписку, докладывал о каждой подозрительной строке и одновременно мог ходатайствовать о смягчении участи иного декабриста, если полагал, что тот не опасен. В 1832 году его возвели в графское достоинство, а спустя двенадцать лет, уже тяжело больным, он отправился лечиться в Европу. Умер Бенкендорф 11 (23) сентября 1844 года на пароходе «Геркулес», возвращаясь из Амстердама, и был похоронен в своём эстляндском имении Фалль.

Наследие

Оставшееся от графа Бенкендорфа наследство с трудом поддаётся однозначным оценкам, ибо именно он, скрестив военную дисциплину с полицейским сыском, создал систему, на десятилетия определившую облик русской монархии, причём создал её не как бездушный бюрократ, а как мистик, искренне веривший, что жандарм должен быть «духовным врачём» общества, исцеляющим заблудшие души. Инструкция, написанная им для подчинённых, призывала действовать убеждением, а не только страхом, но на практике Третье отделение, обросшее сетью осведомителей, превратилось в душный колпак, под которым задыхалась всякая независимая мысль, и переписка Пушкина с шефом жандармов, в которой великий поэт вынужден был оправдываться за каждую вольную строфу, стала вечным символом этого удушья. При этом тот же Бенкендорф, словно бы вразрез с собственной должностью, нередко выступал ходатаем за облегчение участи осуждённых, и в его действиях — как в истории с наводнением 1824 года, когда он самолично бросался в воду спасать людей, — проступала человеческая черта, делавшая его фигуру куда сложнее привычного образа бездушного сатрапа. Его военные мемуары, повествующие о кампаниях 1812–1814 годов, и поныне остаются ценным источником для историков, показывая ту самую боевую молодость, из которой выросла его неколебимая уверенность в праве власти контролировать всё, что способно поколебать государственный порядок.