Биография
Детство и юность (1745–1762)
Родился Денис Иванович в Москве 3 апреля 1745 года в старинной дворянской семье, которая, по семейному преданию, восходила к рыцарю-меченосцу фон Визину, взятому в плен ещё при Иване Грозном. Отец, Иван Андреевич, служил в ревизион-коллегии, характер имел прямой и вздорный, что отчасти передалось и сыну. Первоначальное образование мальчик получил дома, где уже тогда проявилась его необычайная острота ума и склонность к язвительности. В десятилетнем возрасте его определили в только что открывшуюся гимназию при Московском университете, а затем, как одного из лучших учеников, перевели в студенты. Университетские годы стали для него не просто учёбой, но и настоящей литературной кузницей: юный Фонвизин жадно переводил с немецкого, пробуя перо на баснях Гольберга и трактатах, впитывая просветительские идеи, которыми дышал воздух эпохи.
Начало карьеры и первые литературные опыты (1762–1769)
В 1762 году Фонвизин, не окончив курса, перебрался в Петербург и поступил сержантом в гвардию, но настоящей его страстью стало не военное дело, а словесность и театр. Он быстро сблизился с литературными кругами, вращался среди таких людей, как Княжнин и Богданович, и вскоре стал известен благодаря острому перу и исключительному знанию языков, что привело его на службу в Коллегию иностранных дел под начало графа Никиты Панина. В эти годы его сатирическое дарование уже давало о себе знать в язвительных стихотворных опытах, а ранняя комедия «Бригадир», написанная около 1766–1769 годов, произвела на петербургское общество впечатление разорвавшейся бомбы. Когда он читал её вслух, сам граф Панин, поражённый точностью портретов грубых провинциальных дворян, воскликнул, что автор — злой дух, который знает всё, что творится в каждом доме.
Зрелые годы и «Недоросль» (1769–1782)
Семидесятые годы стали временем наивысшего гражданского и творческого напряжения. Фонвизин, будучи секретарём Панина, оказался вблизи политических интриг и участвовал в обсуждении проектов, предполагавших некоторые ограничения самодержавной власти. Но подлинное бессмертие ему принесла комедия «Недоросль», поставленная в 1782 году. Пьеса, выросшая из долгих раздумий над язвами русского воспитания и помещичьего произвола, била наотмашь: тупоумие Митрофанушки, скотство Скотинина и деспотизм Простаковой были показаны с такой безжалостной правдой, что зрительный зал хохотал и ужасался одновременно. Этот текст, где каждая реплика становилась пословицей, мгновенно сделал Фонвизина первым литератором России, человеком, чьё слово для современников весило больше, чем иной указ.
Последние годы и смерть (1782–1792)
Триумф «Недоросля» совпал с крахом политических надежд после смерти его покровителя Панина — идеи ограничения власти повисли в воздухе. В 1783 году Фонвизин решился на открытую полемику с императрицей, поместив в журнале «Собеседник» дерзкие «Вопросы к сочинителю „Былей и небылиц“» и навлёк на себя высочайший гнев. Ему всё чаще отказывали в публикациях, а задуманный сатирический журнал «Друг честных людей, или Стародум» так и не получил разрешения. Сломленный опалой, он тяжело заболел — его разбил паралич. Больной и полузабытый, Фонвизин выезжал для лечения за границу, но вернулся умирать в Россию. Последние дни он провёл в покаянном настроении, диктуя острую, полную горечи исповедь «Чистосердечное признание в делах моих и помышлениях», и скончался в Петербурге 1 (12) декабря 1792 года, оставив после себя славу первого русского национального комедиографа.
Наследие
Литературное наследие Фонвизина, будучи сравнительно невеликим по объёму, стоит тем не менее колоссальной глыбой у истоков русской реалистической прозы и драматургии, поскольку именно он первым сумел с гениальной чуткостью превратить грубый бытовой анекдот в высокую общественную сатиру, выведя на сцену не условные театральные маски, а живую, узнаваемую до мурашек русскую действительность со всем её невежеством и социальным уродством. Его комедии, особенно «Недоросль», ставший не просто пьесой, но актом гражданского мужества, нанесли сокрушительный удар по классицистическим канонам, смешав трагическое с фарсом и заставив театр заговорить языком улицы и усадьбы, сделав смех орудием общественной критики, на что до него никто не решался. Публицистическое наследие Фонвизина, включающее его письма из Франции, где он с проницательностью истинного философа препарировал европейское лицемерие, и запрещённые «Вопросы», в которых дерзость мысли граничила с вызовом трону, предопределило появление в России особого типа писателя-трибуна, проложив путь будущим сатирическим журналам и радищевскому обличению, а его языковое мастерство, афористическая точность фраз и умение лепить речевую характеристику персонажа, по мнению многих исследователей, во многом подготовили почву, на которой позже воздвигнется здание великой русской прозы Гоголя и Щедрина.
