Ершов Петр Павлович биография и книги

Биография

Детство и юность (1815–1831)

Пётр Ершов родился 22 февраля (6 марта) 1815 года в селе Безруково Ишимского уезда Тобольской губернии, в семье частного комиссарского чиновника. Бесконечные разъезды отца по сибирским волостям подарили мальчику пёструю череду впечатлений: крестьянские сказки, ярмарочный фольклор и живой народный говор, которые намертво врезались в память. Учился он сначала дома, а затем, после переезда семьи в Тобольск, поступил в гимназию, где проявил несомненную склонность к словесности и даже сочинял первые наивные стихи. В 1831 году, имея протекцию отца, юноша отправился в Петербург и был принят на философско-юридический факультет университета — мечта о столичном образовании стала явью.

Студенческие годы в Петербурге (1831–1836)

Петербургский период оказался решающим: Ершов жадно впитывал литературную атмосферу, сблизился с профессором П. А. Плетнёвым и прочитал ему рукопись стихотворной сказки, написанной девятнадцатилетним студентом как курьёзный опыт. Плетнёв немедленно оценил дарование и, по преданию, познакомил с текстом самого Пушкина, который будто бы обронил знаменитую фразу: «Теперь этот род сочинений можно мне и оставить». В 1834 году «Конёк-Горбунок» с предисловием О. И. Сенковского вышел в журнале «Библиотека для чтения» и мгновенно сделал имя автора известным всей читающей России. Однако после окончания университета в 1836 году столичная жизнь для Ершова закончилась — он решил вернуться в родную Сибирь.

Зрелые годы в Тобольской губернии (1836–1862)

Возвращение в Тобольск открыло длинную, почти четвертьвековую служебную полосу. Ершов начал учителем латинского языка в той же гимназии, которую сам когда-то оканчивал, затем стал инспектором, а в 1857 году — директором этого заведения. Женитьба на вдове Серафиме Александровне Лещёвой, рождение детей, хозяйственные заботы — всё шло своим чередом, а сказочная слава постепенно тускнела вдали от столиц. Он продолжал писать: создал поэмы «Сузге», «Сибирский казак», десятки драматических сцен и лирических стихотворений, однако ни одно из этих сочинений не приближалось к успеху первой сказки. Тем не менее педагогическая и просветительская деятельность Ершова оставила заметный отпечаток: он улучшал учебные программы, участвовал в жизни города и верил в культурное возрождение родного края.

Последние годы жизни и смерть (1862–1869)

В 1862 году, утомлённый административной рутиной и подточенный болезнями, Пётр Павлович вышел в отставку и почти безвыездно жил в Тобольске. Последние годы были окрашены горечью несбывшихся литературных надежд, но он не оставлял пера: дописывал начатое, перерабатывал драмы, готовил к публикации собранные стихи. Здоровье меж тем ухудшалось, и 18 (30) августа 1869 года писатель скончался. Похоронили его на Завальном кладбище Тобольска, недалеко от могилы другого сибирского изгнанника, о котором Ершов когда-то сочинял поэтические строки.

Наследие

Оставленное Петром Ершовым литературное наследство парадоксально: оно почти целиком заслонено одной-единственной вещью, которая, будучи сотканной из народных побасёнок, юмора и дерзкой сатиры, давно перестала быть просто авторским сочинением и превратилась в общенародное достояние, без которого немыслима русская детская комната, так что даже в современных переизданиях, где иллюстрации сменяются от эпохи к эпохе, а текст бережно сохраняется, сказка продолжает очаровывать новые поколения, одновременно вызывая споры среди литературоведов о скрытых пародийных пластах и политических намёках. При этом остальные сочинения — поэма «Сузге», драматическая повесть «Сибирский казак», цикл «Осенние вечера» и многочисленные стихи — при жизни автора прошли почти незамеченными и лишь позднее привлекли внимание исследователей как честное свидетельство мучительных творческих поисков человека, пытавшегося преодолеть инерцию одного грандиозного успеха и доказать, что его дарование не исчерпалось студенческим опытом. Ершов оставил и иной, куда менее заметный, но не менее ценный след: его педагогическая и административная работа в Тобольской гимназии, где он десятилетиями формировал учебные порядки, развивал преподавание словесности и фактически стоял у истоков систематического среднего образования в Западной Сибири, заслуживает отдельной главы в истории русского просвещения, пусть она и редко упоминается рядом с блеском «Конька-Горбунка».